Ангелы каждую ночь зашивают небо...
Рождается месяц — изогнутый коготь
Первого в мире дракона.
Ночь ненасытна. Небо бездонно.
Ангелы каждую ночь зашивают небо...
Рождается месяц — изогнутый коготь
Первого в мире дракона.
Ночь ненасытна. Небо бездонно.
А, где ж этот ясный огонь, почему не горит?
Сто лет подпираю я небо ночное плечом...
... на розовато-млеющем небе, где блестел, как прозрачный обрезок ногтя, юный месяц, и рядом с ним, у нижнего рога, дрожала светлая капля — первая звезда.
Ночное небо тускло серебрится,
на всём его чрезмерности печать.
Мы — далеко, мы с ним не можем слиться, -
и слишком близко, чтоб о нем не знать.
Звезда упала!.. К ней спешил твой взгляд, -
загадывай, прося в мгновенья эти!..
Чему бывать, чему не быть на свете?
И кто виновен? Кто не виноват?..
Это не небо. Это миллионы гигантских приведений ползают по головам и своими липкими мантиями склеивают наши волосы и мысли.
Мне не страшно в клетку, страшно умирать,
Но всё равно мы любим эти улицы.
С их черно-белой гаммой, в которой мы
Сжигаем себя ради этих улиц и
Продолжаем ночами видеть цветные сны.
Он надел зеленую бархатную перчатку и помахал с высоты своему другу. Сергей, глядя на ночное московское небо, вдруг увидел всполохи изумрудного северного сияния. Он засмеялся и тоже помахал звездам, как будто своим старым добрым знакомым.
Как странно чувствуется плечами небо, упругое, живое, прислушивающееся. Как это — вжиться, вчувствоваться, влюбиться, вкричаться, вплакаться, вмолчаться, встрадаться, врадоваться... и выплеснуться вовне, в руки, в глаза, в уши, в губы, в души...
Перед луною равнодушной,
Одетый в радужный туман,
В отлива час волной послушной,
Прощаясь, плакал океан.
Но в безднах ночи онемевшей
Тонул бесследно плач валов,
Как тонет гул житейских слов
В душе свободной и прозревшей.