Рок-Острова — А проститься, не значит простить

Другие цитаты по теме

— Была бы ты верна мне также, как ты верна Мерсии...

— Не относись ты ко мне с жестокостью с самой же первой ночи, нас с тобой могла ждать совсем другая судьба. Раз боишься смерти, самое время попросить прощение.

— Разве ты исповедник?

— Тогда все останется между тобой и Богом. Пусть он судит тебя по делам твоим.

— Этельфледа! Я понимаю, что не всегда был с тобой добр. Я прошу прощения. Я был молод и глуп. Я надеюсь, что ты сможешь найти утешение. Жизнь без любви — это пытка.

— Поэтому, ты всегда был так жесток?..

— Я должен уйти, Ивар. Со смертью Хельги меня здесь ничто больше не держит. Этот мир мне больше не интересен. Поэтому я отдам себя на волю волн и ветров или богов и судьбы.

— Ты разбиваешь мне сердце.

— Оно заживет. Ивар Бескостный — бич всего мира. Я тебе не нужен.

Тысячи дней, тысячи лун,

Звон или стон порванных струн

Сердце в клочки и пальцы в кровь.

А за душой только любовь.

Крутит судьба тот же мотив,

Но только ты всё ещё жив.

И говорить рано прощай,

Ты музыкант — дальше играй,

Это твоё соло.

В некоторых случаях роковые решения в жизни, возможно, даже вопрос жизни и смерти, даются с почти беззаботной легкостью. Но мелочи, например, то, как цепляешься за все равно ушедшее, оказываются такими важными.

Игривый рой мыслей, которые, словно стая белых голубей, порхали в голове леди Кинсли, нарушили топорно-строгие линии, возникшие под влиянием пейзажа и сдерживавшие, словно сети, свободный полет. Подобно решетке, эти линии окружили ее мысли, воздвиглись над ними и вдруг без сопротивления одержали верх, словно рок, судьба.

После серьезной травмы или кризиса, когда шок отступает и нервы больше не сводит, ты привыкаешь к новому положению, положению вещей, потому что знаешь, что шансов что-то изменить больше не осталось.

Моё детство — Полонез Огинского,

Моя жизнь — «Прощание с Родиной».

Зачем считать созвездья в небесах?

На что мне тексты обветшалых свитков?

Свою судьбу прочту — в твоих глазах.

— То есть ты не веришь, что каждому кто-то предназначен судьбой?

— Почти. Я верю, что... Никто. Никому. Нафиг не нужен.

Люди, которые способны особенно остро радоваться жизни, так же остро страдают от ударов судьбы.