Ещё на острие конька
Над кровлей солнце догорает.
Вечерний веет холодок.
Ещё на острие конька
Над кровлей солнце догорает.
Вечерний веет холодок.
Опускается вечер на город лениво, уныло.
Мутно-серый закат равнодушно прощается с днём.
Вроде всё ничего, только сердце тревожно заныло.
То ли это к дождю, то ль тревога затеплилась в нём.
Детство по́лно тревог, из окна мир уныл и печален.
Ты сидишь за окном, застеклён от забот, сам не свой.
Опускается лето, спеша в темноту своих спален,
И мы дышим, как небом, сгоревшей осенней листвой.
Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.
Пришёл, как жизнь, короткий,
прощальный, тихий вечер.
Конец всему родному...
А я хочу быть вечным!
Листву в саду кровавя
и душу мне увеча,
пылает медь заката...
А я хочу быть вечным!
Как этот мир прекрасен!
Не задувайте свечи...
Будь вечным, этот вечер,
и я да буду вечен!
Закат забирает с собой золотистые лучи, рассыпанные по лесу, оставляя на ветвях деревьев легкую кисею молочно-белого тумана.
Костер долину вечера венчает
рогами разъяренного оленя.
Равнины улеглись. И только ветер
по ним еще гарцует в отдаленье.
— Знаешь, я всегда принимал закаты как должное. Может, потому, что знал, что увижу их миллионы. Но даже если ты что-то видишь каждый день, оно не перестаёт быть особенным, да? Если честно, я думаю, именно по таким вещам мы и будем больше всего скучать.
— Мхм. Ага. Знаешь, я... я думаю о закатах, о том, как солнце сядет, а значит, будет темно, и тогда нам придётся спать... спать тут в лесу, который...
— Я могу... могу насладиться моментом?
— Да, можешь.
— Всего секунду.
— Да, насладись моментом. А пока ты наслаждаешься, я пойду добуду белку на ужин.
Тяжелое солнце, хрипло дыша, ползет в зенит
и падает, насмерть разбившись о ртуть залива.
Ледяное эхо вертикально во мне звенит,
случайные чайки отражают его пугливо.