Ну да, я грубый. Испортил концовку — не только всей истории, но и этой вот её части. Преподнес вам два события заранее — потому что нет мне особого интереса нагнетать загадочность. Загадочность скучная. И утомляет. Я знаю, что происходит, и вы тоже.
— Всегда восхищался мужчинами, которые служат оружию. Отец растил меня на историях о выдающемся мужестве мушкетеров.
— Ты что, сын Нострадамуса? Нашего полка тогда еще не существовало.
***Некоторые сведения о Сталинграде***
1. В 1942-м и в начале 1943-го небо в этом городе каждое утро выцветало до белой простыни.
2. Весь день напролёт, пока я переносил по небу души, простыню забрызгивало кровью, пока она не пропитывалась насквозь и не провисала до земли.
3. Вечером её выжимали и вновь отбеливали к следующему рассвету.
4. И всё это, пока бои шли только днём.
Он хотел уйти — Господи, как же он хотел этого (или, по крайней мере, хотел хотеть), но знал, что не уйдет.
Это был год, стоивший целой эпохи, как 79-й или 1346-й — да и многие другие. Что там коса, черт побери, там была нужна метла или швабра. А мне — отпуск.
— Вот я грубовата, правда?
— Да, это есть.
— А у них это называется эксцентричностью. На том и стою!
Люди замечают краски дня только при его рождении и угасании, но я отчётливо вижу, что всякий день с каждой проходящей секундой протекает сквозь мириады оттенков и интонаций.
Единственный час может состоять из тысяч разных красок.
Cлайд с цитатой