— Вот я грубовата, правда?
— Да, это есть.
— А у них это называется эксцентричностью. На том и стою!
— Вот я грубовата, правда?
— Да, это есть.
— А у них это называется эксцентричностью. На том и стою!
— А я вот в научный зал Ленинской библиотеки пропуск достала...
— Зачем?
— Представляешь какой там контингент: академики, докторы, философы...
— Ну и что? Будешь смотреть как они читают?
— Много ты понимаешь! Там еще курилка есть.
— Катя.
— Антон.
— А по отчеству?
— Для Вас — просто Антон, отчество я приберегаю для подчинённых.
— Потом рожаю ему ребёнка, сижу дома. Какая разница, где я когда-то работала. Ну, а когда он всё узнает — поздно: ко мне привык, ребёнка обожает, без меня жизни не представляет, да ещё и прощения просить будет
— За что?
— Ну, к тому времени найдется за что.
— Господи, какая ты, Катька, счастливая!.. А что ты всё говорила: «В нашем возрасте влюбиться невозможно, потому что там в человеке все недостатки видишь». Журналы какие-то там нам зачитывала!
— А у него нет недостатков! Он самый лучший человек на свете!
— Нет, сегодня не могу, мы сегодня всей семьей на дачу едем.
— По какой дороге?
— По асфальтированной.
Человека выдают два обстоятельства: если он неправильно ставит ударения в словах и задает глупые вопросы.
— Вот ты, всегда правильную жизнь вел. Сохранился, что ли? Вон они три волосинки в шесть рядов.
— Сейчас модно носить лысину.
— Ааа... А это что такое? — теребит за живот.
— Это комок нервов!
Господи, я столько раз представляла себе эту нашу с тобой встречу. Столько слов всяких придумывала. А встретились — и сказать нечего. По началу я еще очень сильно тебя любила, думала, что это мать тебя сбила с толку. Потом я тебя до смерти ненавидела. Потом мне ужасно хотелось, чтобы ты узнал о моих успехах и понял, как ты ошибся… А сейчас… Сейчас я думаю, если бы я не обожглась тогда так сильно, ничего бы из меня не получилось. Я думаю, хорошо, что ты на мне не женился.