красивые цитаты

Меч, а не слово, — последний довод

Столичной знати.

Оружием форы решают споры,

И жизнью платят.

Честью клянутся и поступаются,

Честью служат и честью просят,

Честь продается и покупается,

Честь добывают и с честью носят.

Честь по чести — как кровь по лезвию:

Стон клинка похоронной вестью.

Честь в ближайшем родстве с бессмертием,

Честь в ближайшем родстве со смертью!

Ты с улыбкой как-то спросил меня, -

Отчего так страстно я рвался к трону?

Для чего нужна мне была резня,

Почему без крови не взял корону?

Что тебе ответить, мой милый сын?

Можно было ждать и смотреть бесстрастно,

Видеть над столицей пожарищ дым,

Беспорядки в армии, бунты в графствах.

Петер был от горя упрям, как бес,

Ксав твердил: «Преступник сидит на троне».

Вместе мы писали мой манифест,

И клялись, что Юрия похороним.

Злость и обида в блистающий сплав

Спаяны с дерзким задором…

Молодость часто к противнику зла

И на решения скора.

В ножнах не хочет дремать острие,

Гордость командует: «Драться!»…

Молодость верит в бессмертие свое

И не приемлет нотаций.

В юности цель

Видится бескомпромиссней;

Слово «дуэль»

Сухо и резко, как выстрел.

Чтобы у костра пропахнув дымом

эту песню тихо напевать...

А еще хочу я быть любимым

и хочу, чтоб не болела мать.

Говорил я долго, но напрасно.

Долго, слишком долго говорил...

Не ответив мне звезда погасла,

было у нее немного сил.

Женщина всегда чуть-чуть, как море.

Море в чем-то женщина чуть-чуть.

Печально смотрю

на вино в бокале хрустальном.

Рубиновый блеск

как дрожащее отраженье

моего влюбленного сердца...

Non! ravi de tes mensonges,

O fille des loups,

Je m'endors noyé de songes

Entre tes genoux.

Après mon coeur que tu ronges

Que mangerons-nous?

Иногда я слышу: сколько можно писать о войне? Да, я думала о том, что знание, которым наполняю блокноты, нагружаю свою душу, тяжело и невыносимо для человека. У нас, живущих в такой усовершенствованный технический век, что нам грозит уже не одна из войн, подобных тем, которые знало человечество, а экологическая катастрофа, осталась надежда, что самое сильное оружие, самое непобедимое — человеческая память. Память! Но какие сложные, какие запутанные её линии, её чертежи! — всё больше убеждаюсь с каждым днём поиска. Куда посложнее чертежей самой адской машины, которую изобрели или хотят изобрести, чтобы убивать уже не сотни, не тысячи, а сразу миллионы человек, и вместе с ними их память, эту нематериальную материю, без которой мы, люди, перестали бы быть людьми. Как уловить её, овеществить в слове?