признание

О, есть неповторимые слова...

Кто их сказал — истратил слишком много.

Неистощима только синева

Небесная и милосердье Бога.

— В следующее воскресенье, в одиннадцать...

— Что именно?

— Мы поженимся.

— Ни за что.

— Что-то я не разобрал последнего слова.

«Живи рядом со мной, будь, как я, умри рядом со мной», — на первый взгляд так привлекательно, но на самом деле смертельно скучно. Хуже того — безнадёжно!

— Шурик, твой аппарат тебя погубит.

— Мой аппарат, Зиночка, меня прославит. И тебя заодно.

После очередного спектакля, уже в гримёрке, глядя на цветы, записки, письма, открытки, Раневская нередко замечала:

— Как много любви, а в аптеку сходить некому...

Я много чего ненавижу, но кое-что люблю, тебя в том числе.

Через несколько недель он понял, что я его люблю. Я ничего не говорила, но разве нужно было что-то говорить. Когда я была с ним, я запиналась, мой рот был приоткрыт, а сердце ныло так сильно, что мне все время хотелось плакать. Если его рука случайно задевала мою, колени у меня подгибались.