Викинги (Vikings)

Слушай высокородных и безродных, учись у принца и у пастуха, и помни: величайшая христианская добродетель — смирение.

Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?

Мне стыдно смотреть всем в глаза, потому что я виноват в этой катастрофе. По каким-то причинам боги решили наказать меня. И я не понимаю... Всё, что я делал, всё, что я совершил — это было ради них.

Я рад, зная, что Один готовится к пиру. Вскоре я буду пить мёд из витых рогов. Герой идущий в Вальха́ллу не скорбит о своей смерти... я войду в зал Одина без страха, и там... я буду ждать своих сыновей. И когда они придут... я буду наслаждаться историями об их победах. Отцы поприветствуют меня. Я иду на смерть без сожалений, и я приветствую валькирии, которые унесут меня домой.

— Я могу всё объяснить. Ролло видит, что наше дело правое. Лагерта убила нашу мать и захватила трон.

— Всё это в прошлом, Ивар.

— Я должен отомстить за убийство матери. Думаю, на моем месте ты поступил бы также.

— В память об отце, ради оставленного им наследия и всего, во что он верил, я прошу тебя, Ивар, не ставь под удар жизни наших людей.

— Ты говоришь так, только потому, что видишь, какие могучие силы собираются против тебя. Если бы у тебя была надежда на победу, ты не пришёл бы к нам. Ты просто боишься.

— Я не боюсь. Это ничего не меняет.

В каком мире мы живём, если друзья наших друзей убивают наших друзей?

— Я не понимаю ни одного из твоих пророчеств!

— Такова их суть. Ты понимаешь их, когда они сбываются, и уже поздно что-то менять.

Что за незнакомец пробудил меня и окунул в этот мир печали?

Чем многограннее природа человека, тем он интереснее, но в то же время опаснее.