— Я рисковал своей жизнью, защищая вас.
— Да, рисковали. И, хоть убейте, не понимаю зачем. Ваше сердце принадлежит другой.
— Когда вы узнали?
— Когда вы с ней танцевали. На приеме, в честь помолвки.
— Было так очевидно?
— Даже слишком. Для меня.
— Я рисковал своей жизнью, защищая вас.
— Да, рисковали. И, хоть убейте, не понимаю зачем. Ваше сердце принадлежит другой.
— Когда вы узнали?
— Когда вы с ней танцевали. На приеме, в честь помолвки.
— Было так очевидно?
— Даже слишком. Для меня.
Вот так и пал охотник наш, зверей сердца пронзив без счету, не пережив последний бой...
(Погиб наш охотник, в погоне за чужими сердцами, потеряв свое...)
— Я хочу жизни.
— И ты решил жить через Мину Мюррей? Ты не станешь тем, что ей нужно. Ты живой мертвец.
Как может человек, жаждущий бросить вызов обществу и жить вне социального статуса — отказывать в этом праве любимой женщине?
— Вы там были.
— Где?
— Вы их остановили.
— Не думайте об этом. Никогда. Те люди никогда больше к вам не притронутся.
— Знаю.
— То, что вы помните, не было наяву. И меня там не было, я был в Карфаксе.
— Нет, вы были рядом.
— Вы думаете, я сам не чувствую гнева? Орден Дракона истребил мою семью! Но мы не должны следовать основным инстинктам. Мы должны контролировать себя, мы должны следовать плану.
— Это так. Наш гнев идет из одного источника. Вы даете ему форму, а я наделяю его силой.
— Вы думаете, я не знаю, что, лежа в моих объятиях, вы представляли себе, будто я — Эшли Уилкс? Приятная это штука. Немного, правда, похоже на игру в призраки. Все равно как если бы в кровати вдруг оказалось трое вместо двоих. О да, вы были верны мне, потому что Эшли вас не брал. Но, черт подери, я бы не стал на него злиться, овладей он вашим телом. Я знаю, сколь мало значит тело — особенно тело женщины. Но я злюсь на него за то, что он овладел вашим сердцем и вашей бесценной, жестокой, бессовестной, упрямой душой. А ему, этому идиоту, не нужна ваша душа, мне же не нужно ваше тело. Я могу купить любую женщину задешево. А вот вашей душой и вашим сердцем я хочу владеть, но они никогда не будут моими, так же как и душа Эшли никогда не будет вашей. Вот потому-то мне и жаль вас.
— Кроме своей торговли Юэн очень интересуется Диким Западом.
— Ковбоями и индейцами?
— Бандитами, кольтами и падшими женщинами.
— Вы меня любите?
— Не спрашивайте об этом.
— Скажите.
— Не могу. Мне надо закончить кое-что, и пока я не закончу, то не смогу идти дальше.
— Резонатор?
— Да, но это лишь малая толика. Я в огромном долгу перед человеком, которого любил. И пока этот долг не уплачен — я не могу.
— Я могу спросить?
— Если скажу «нет», тебя это остановит?
— Наверное, нет. Вы еще долго будете здесь сидеть? Сэр?
— Я разрешил спросить, это не значит, что я хочу отвечать.