Панк никогда не умрет для меня. Это моя жизнь. Я никогда не смогу просто отказаться от этого образа жизни. Это воплощение меня.
Завидней жертвою убийства пасть,
Чем покупать убийством жизнь и власть.
Панк никогда не умрет для меня. Это моя жизнь. Я никогда не смогу просто отказаться от этого образа жизни. Это воплощение меня.
Навсегда… Не правда ли, какое решительное слово? Только я бы ещё добавил – безнадежное…
Смерть — это та штука, из-за который все распускают нюни, и это при том, что треть жизни мы тратим на сон...
Жизнь — штука опасная. И жестокая. Ей наплевать на то, что ты главный герой и что у любой истории должен быть счастливый конец.
Увы, что лучше — вечно обманываться, поверив, или не верить никогда из вечной боязни оказаться обманутым?!
Вмешиваться в чужую судьбу и судить другого, исходя из собственных представлений о добре и зле – это преступление.
Из груди поднимается что-то трагичное, но светлое, обреченное, но прекрасное. Я понимаю, что, как и отца, люблю этот мир, люблю до сжавшегося сердца, до сбившегося вздоха восхищения, люблю неописуемо, невыразимо. Люблю и ненавижу. И от этого задыхаюсь. От восторга и боли, от счастья и тоски, от того, что никогда не найду слов, способных вместить в себя обычную жизнь во всей ее огромной и великой простоте.