Нельзя убегать, так ты только окажешься в тупике.
Бывает такое, когда любовь тесно-тесно обвивает мысли, и ты понимаешь, что задыхаешься от собственных чувств. Поэтому бежишь. Не от чувств, а от места, где они родились. Иногда нужно выйти из круга, снять костюм энергичной белки и посмотреть на все со стороны.
Если честно, я даже подумать не мог, что способен проиграть кому-то. Но разочарование сразу прошло, когда я подумал: «Есть кто-то круче меня. Я хочу плавать так же, как он». Поэтому мне трудно, когда нет впереди тебя, который показывает мне, какой путь я должен пройти. Без тебя мне не к чему стремиться.
Сначала я действительно верил, что это свинья, которая спала передо мной на земле. Животное, которое каким-то образом ускользнуло от банальностей моей старой жизни и сумело оказаться в этом оставленном и забытом месте. Но потом он поднялся, от пригибания до стояния, с безжизненными глазами, прибивая мою личность. Я бежал, так как научился делать. Моё любопытство остановило мой побег после нескольких футов, и я спрятался в шкафу. Свинья двигалась как хищник — и я увидел: человеческое тело, носящее голову свиньи в качестве украшения. Он ходил возле шкафа и его морда была всего в нескольких дюймах от меня. Я затаил дыхание, болея за свободу. Внезапный звук привлёк внимание свиньи и она ушла. Но не без последнего взгляда, как будто он хотел сообщить мне, что мне дали второй шанс. Я не получу третьего.
Убежать из лагеря невозможно — вас предупреждали, господа евреи. Пусть каждый знает — беглецы погибнут, а невинные поплатятся жизнью за них. Так было и так будет всегда.
— Ну и вид у тебя сегодня. Ночная езда-то утомляет.
— Вы знаете?
— Неужели ты считаешь, что меня выбрали лордом-командующим Ночным Дозором за то, что я туп, как полено? Эйемон сказал мне, что ты уедешь. Я ответил ему, что ты вернёшься. Я знаю своих людей. Честь заставила тебя ступить на Королевский Тракт, честь и повернула назад.
— Это сделали мои друзья.
— Разве я сказал — твоя собственная?
Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик.
— Дальше куда? Вперед по трассе в Бургос, в Сарагосу, в Эстремадуру?
– Поедем на юг?
– На юг, на юг! С какой стати?
— Все всегда бегут на юг, в Мексику.
— Это только в кино.
Я ненавидела всё. Презирала еще. Но ненавидела больше всего. Мне хотелось выть, орать и кусаться. Я, как загнанная собака, все время бежала по кругу. Мне хотелось стучать в стены, бить окна и бросаться на женщин в правильных юбках чуть ниже колен и на мужчин в рубашках и пиджаках. Хотелось вцепиться в горло каждому, кто этим тоном, предающим живую человеческую природу, объявляет мне о том, кто такой настоящий филолог. Настоящий ученый. Настоящий человек.
Но я надевала свою юбку ниже колен и продолжала бежать из страха остановиться. Из страха завыть и быть застреленной.
— Ты уедешь, брат?
— Если останусь здесь, мое будущее очевидно. Я стану таким же, как мой отец.
— От этого не убежишь, брат. Куда бы ты ни шел, это последует за тобой. Я каждое утро просыпаюсь, смотрю в зеркало и понимаю, что с каждым днем все больше похож на своего покойного отца. Клянусь.
Cлайд с цитатой