Я так хочу, чтоб было небо синее
И если мы такие сильные,
То почему мы плачем по отдельности...
Я так хочу, чтоб было небо синее
И если мы такие сильные,
То почему мы плачем по отдельности...
Летим наверх, мы станем тихими, серьёзными.
На миг поднявшись мимо звёзд,
Мы улыбнулись звёздами.
Мы просто ангелы.
Она хотела, чтобы я любил все формы её тела,
Я хотел, чтобы она хотя б немного похудела,
Но по ходу дела, не поняв что надо менять
Она все ела и ела.
И доведя до предела свой вес
Невеста стала намекать, что нам пора под венец,
И наконец меня добило последней каплей от неё
Она купила то кружевное белье.
Мечты растаяли как дым,
Я не женюсь молодым,
Мы не умрём в один день,
Не нарожаем детей
Знаешь в чём дело?
Чтоб я любил то,
Что она любила всё, что она хотела.
Представь тот миг, когда меня не станет,
И тебя не станет.
Мы тщетно попытаемся потрогать друг друга руками,
А они как воздух пролетают мимо.
Ты заметишь, что я стану независимым и мирным,
И хочу, чтоб было что-то большее,
Но просто мы с тобой закончились.
И капли сна души летят с поникших облаков,
Закованы холодами ночи,
Ставшие героями волшебных крепких снов.
... Для них женщина — либо шлюха, которую надо трахать, либо заколдованная принцесса, которую надо спасать. Всегда — некий пассивный объект, предназначенный для достижения мужских целей.
Я с нетерпением тебя бросаю на кровать.
Я знаю, девочка, ты любишь эту силу.
Губами нежно начинаю тебя раздевать
И лишь тебя одну могу любить красиво.
— Один из самых ужасных моментов в жизни ребёнка, – сказал Пауль, – это миг потрясения – миг, когда он понимает, что между его отцом и матерью существуют отношения, внутрь которых ему доступа нет. Он никогда не сможет разделить с ними эту любовь. Это потеря. Это – первое осознание факта, что мир – это не ты, а то, что окружает тебя, и что ты одинок в нём.
— Делай, как они, думай, как они. Они поверят нам! Мы построили им школы, учили их языку. Мы уже здесь... сколько мы уже здесь? А отношения с местными всё хуже и хуже!
— А вы ожидали других результатов, стреляя по ним?!
Он протягивает себя на раскрытой ладони — всего целиком — и вручает тебе, а голую душу не отбросишь прочь, сделав вид что не понял, что тебе дали и зачем. Его сила в этой страшной открытости.