Финрод:
Немее камня только прах,
А хуже смерти только страх.
Берен:
А хуже страха только долг,
Который выполнить не смог.
— Жалкие людишки, как же они боятся смерти. Готовы пойти на что угодно, чтобы жить вечно...
— Если бы они знали, какое наказание — жить вечно, они бы не стремились к этому. Как говорил Франц: «Смысл жизни в том, что она имеет свой конец».
— Кто пришёл снова?
— Дьявол, сэр, насколько я могу судить. Он подходил к окну.
— Кто подходил к окну и когда?
— Часа два назад. Господи, сэр, что это было за лицо! Оно будет сниться мне по ночам.
— Да успокойтесь вы, Уолтерс. Разве так должен докладывать полисмен?
— Вы правы, сэр, я всё понимаю, но я был потрясён, сэр, и бесполезно это отрицать. Я выбежал из дома и осмотрел кустарник, но там, слава Богу, никого не было.
— Если бы я не знал, что вы добросовестный сотрудник, Уолтерс, то после всего этого стал бы очень плохо о вас думать. Если даже это был дьявол собственной персоной, стоящий на посту констебль не должен благодарить Бога за то, что не смог его изловить.
Человек не должен бояться смерти, если в нём достаточно смелости для того, чтобы выносить все трудности и испытания жизни.
– Тебя, шалуна, все знают на пограничье, – улыбнулся маг. – Не в лицо, так по описанию. Помню, лет двадцать назад отменный был скандал, когда ты с тремя такими же оболтусами перец уворовал.
– Взаймы взял, – затосковал гном. – Мы же представились, попросили, все честь честью.
– Да ясно, что взаймы, – согласился маг. – Мне. А того мужичка, возницу, убедить было потруднее. Четыре гнома при секирах, ночью, на узкой тропочке просят маленькую плошку перца – то еще зрелище. – Маг мечтательно улыбнулся вновь. – У него пес и то заикался!
«Червяк. Ничтожество. Кретин» — такими словами называл меня наш «замечательный» сержант-инструктор летом 1941 года.
Ещё недавно вершиной моих страхов была плохая отметка в школе. Теперь же меня ждут японские пули и штыки.
Помню, как я спросил у вербовщика: «А что мне там нужно будет делать»? Клянусь богом, он посмотрел сквозь меня и сказал: «Делать?! Мы морпехи, сынок. Наше дело — смерть».
Потом был поезд и долгая дорога в Сан-Диего. Меня ждал учебный лагерь корпуса.
Ребёнком хочешь быть похожим на отца, подростком не хочешь иметь с ним ничего общего, а когда вырастаешь, становишься таким же, как он. Смерть отца многому меня научила. Он сдался, захотел просто умереть... Что бы ни случилось со мной сегодня, мои дети увидят, что я не сдался. И я ничего не боюсь.
Цена человеческой жизни стоит того, чтобы рискнуть. Ради того, что твоему сердцу желанно.
Я рано ухожу, и все продолжится без меня. Самое странное, что именно этого я больше всего и боялся. А теперь... я спокоен. Так спокоен.
Cлайд с цитатой