Эрих Мария Ремарк. Ночь в Лиссабоне

Другие цитаты по теме

Каждое судно, покидавшее Европу в эти месяцы 1942 года, было ковчегом. Америка высилась Араратом, а потоп нарастал с каждым днём. Он давно уже затопил Германию и Австрию, глубоко на дне лежали Прага и Польша; потонули Амстердам, Брюссель, Копенгаген, Осло и Париж; в зловонных потоках задыхались города Италии; нельзя было спастись уже и в Испании.

Воспоминания, которые не причиняют боли и не беспокоят, как раз и есть эхо.

Когда у тебя нет родины, потери особенно тяжелы. Нигде не находишь опоры, а чужбина кажется особенно чужой.

— Кто же мы на самом деле?

— Люди, — сказал я. — Только большинство, похоже, об этом забыли.

Смерть так же заразительна, как и тиф, и в одиночку, как ни сопротивляйся, очень легко загнуться, когда вокруг все только и делают, что подыхают.

Поля продают,

Дома продают,

Пьют вино беспробудно...

Так гибнут люди в деревне моей.

Что же сердце тянется к ним?

Это уже другой — член национал-социалистической партии — худой, в очках и высоких сапогах.

Шварц улыбнулся.

— Как немцы любят сапоги!

— Они нужны им, — сказал я. — Ведь они бродят по колено в дерьме!

Ненависть — это кислота, которая разъедает душу; все равно — ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.

Ничего нельзя знать наперёд. Смертельно больной человек может пережить здорового. Жизнь – очень странная штука.