Мне уже нечего терять. Это меня надо бояться.
— Я люблю тебя больше жизни.
— Не люби ничего больше жизни.
Мне уже нечего терять. Это меня надо бояться.
— Я люблю тебя больше жизни.
— Не люби ничего больше жизни.
— Ладно.
— Держи меня и никогда не отпускай.
— Да, хорошо.
— Я нашёл это. Твоё вступительное эссе. За которое тебя приняли. Я его не читал. Это личное.
— Чувак, мы буквально дышали пердежом друг друга. Ты заставал меня за дрочевом чаще, чем сам знаешь, а это вдруг личное?
— Где все ботаны? Я думал, вы спасёте будущее.
— Знаешь что, не помню, говорил ли об этом, но будущего нет.
Александру Македонскому были преподнесены в дар великолепные стеклянные сосуды. Они ему очень понравились, но он приказал их разбить. Когда его спросили, почему он так странно распорядился, Александр ответил:
— Я знаю, что со временем эти стеклянные сосуды были бы неизбежно разбиты, один за другим, руками моих слуг. И каждый раз после такой потери я бы огорчался и гневался. Так не лучше ли одним сильным огорчением сейчас устранить повод для многих огорчений в будущем?
Когда папа просит меня убраться в каюте, я всегда нахожу свои потерянные игрушки. Закатившиеся за кровать мячик, куклу или фломастеры. Взрослые иногда тоже находят то, что когда-то потеряли. Любимого человека, переживания. Такие, которые называются странным словом «чувства». Находят и очень боятся снова потерять, потому что когда чувства проходят, может быть больно.