— Там был Утред!
— Я сам видел.
— Почему он не на севере?
— Потому что он здесь!
— Там был Утред!
— Я сам видел.
— Почему он не на севере?
— Потому что он здесь!
— Финан, не слова.
— Я лишь скажу своему другу Ситрику, что великое войско, которое мы тут собираем, долго не продержится. А Осферту скажу, что пришел на север не для того, чтобы сразу идти войной на юг.
— Аналогично, Финан.
— Милорд, я готов следовать за вами, но в Уэссексе моя жена. И люди вроде Хэстина и Аловласого не лучше Кьяртана.
— Если север ваш дом, ваше наследие, то почему мы еще не в Беббанбурге? Вот в такую войну мы все верим! Утред, молю тебя, как твой друг, одумайся сейчас. Надо уходить отсюда.
— Мы делаем тебе предложение: выпусти обоих детей и я войду в Винтанкестер. Один.
— И с чего мне менять золото на серебро?
— Ты получишь величайшего воина саксов. И потому что, когда-нибудь я убью тебя, как убивал твоих друзей и братьев.
— Он мне лжет?
— Нет, слова его дочери правда. Пока он жив, земли нам не покорятся. Эдуард сделает нового наследника, но нового Утреда — ни за что.
— Как поживает леди Этельфледа и ее отпрыск? Интересно, на кого похож?
— Еще одно слово о дочери короля и еду тебе так глубоко затолкают, что сразу побежишь гадить.
— Он так уже делал — просто чудотворец.
— Сразишься, Хэстин, и потеряешь воинов.
— У меня много воинов.
— А жизнь одна! И я намерен отнять ее.
— Лорд Утред, ужасающее зрелище!
— Так ты же трус, Хэстин, прячешься в своей крепости. Когда священники Эофервика восстали — ты сбежал. Когда Зигфрид напал на Альфреда — ты сбежал. И даже напав на монастырь, ты сбежал.
— Я забрал твою женщину.
— И пока я жив и здоров, она будет оставаться моей. Сразимся? Буду ждать тебя на поляне, приводи с собой только стражу, воины очертят поле и мы с тобой сразимся.
— Этого ты хочешь, Утред, умереть?
— Я хочу покончить со всем этим. Но скорее всего ты так и останешься трусом и не покажешь носа из крепости. О твоей трусости будут слагаться песни! Я даже сам заплачу за парочку!
Подпоручик попал служить в унылый городишко с тяжёлой и скучной судьбой. Существование его было однообразно, как забор, и серо, как солдатское сукно.
И на кой тебе нужна в
энтом возрасте жена?
Ведь тебе же как мужчине,
извиняюсь, грош цена!
Для меня легче, если черви будут есть моё тело, чем если профессора станут грызть мою философию.