Для меня легче, если черви будут есть моё тело, чем если профессора станут грызть мою философию.
Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.
Для меня легче, если черви будут есть моё тело, чем если профессора станут грызть мою философию.
Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.
Путь бусидо. Изысканность, беспощадно разящий меч, философия фатализма. И абсолютная преданность. Предсказуемо, скучно, но надежно.
Философия в сущности есть мудрость постижения мира, ее проблема — мир, только с ним она имеет дело, богов же оставляет в покое и надеется, что за это и ее боги оставят в покое.
Философ, — с уважением протянул Ворон. — Так бы и слушал твои речи, радовал себя. Но надо пойти ещё немного поспать.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Он утверждал, что стоит за всем, что идет не так в этом мире. А пока он был в психушке... это я была сумасшедшей.
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.