— Эдгар, мой сын, ты огорчаешь меня.
— Но не более, чем ты огорчаешь меня, папа.
— Это мой долг.
— У меня никогда не получалось хорошо играть с мячом.
— Играть с мячом совсем не сложно. Все просто: потенциальная энергия сталкивается с массой и превращается в кинетическую, и мяч взлетает в воздух.
— Что?..
— Дайте ей хоть один свободный денек.
— Ну хорошо, пусть у нее будет свободный день каждый раз, когда расцветают грибы.
Редкие дети способны прийти в восторг от того, что их «старушенция» навела на себя лоск, что вся светится изнутри.
— Она сказала, что секс это самое замечательное, что можно представить, но только когда двое влюблены.
— Взрослые любят выпендриваться.
— А сразу нельзя было про него рассказать?
— Ну, чуть попозже я дам тебе список всего, о чем я сразу не сказал.
Много лет назад отец психоанализа Зигмунд Фрейд имел несторожность заметить, что некоторые последствия детских психологических травм остаются с нами на годы и десятилетия. Народ охотно подхватил его идею насчет вредных родителей и сроднился с ней.
Я обратил внимание, что сейчас взрослеть не принято. Принято требовать от родителей, чтобы они обеспечили нам счастье длиною в жизнь. А раз счастья нет, то они во всем виноваты: недоглядели, упустили, недодали. Удобно-то как! Можно ничего не делать. Только на маму с папой обижаться по гроб жизни. Причем по гроб своей жизни, так как многие ухитряются держать обиды даже на покойных родителей! Кто-то таит обиду в сердце и стесняется ее. Кто-то носит на виду, как орден, выданный за «великие детские страдания». Он уверен в том, что окружающие должны искупить тот вред, который мама с папой ему нанесли, и требует от них любви, восхищения, уважения и шоколадный пломбир в придачу, некогда ему в зоопарке папой не купленный. По жизни такая
позиция чертовски неудобна и плодит кучу проблем.
Cлайд с цитатой