Гийом Аполлинер

Votre âme est une enfant que je voudrais bercer

En mes bras trop humains pour porter ce fantôme,

Ce fantôme d'enfant qui pourrait me lasser,

Et je veux vous conter comme un bon Chrysostome

La beauté de votre âme aperçue à demi

Autant qu'on peut voir une monade, un atome.

Votre âme est dans la paix comme cloître endormi.

Des larrons useront de plus d'un stratagème

Pour ouvrir le portail qui forclot l'ennemi.

Другие цитаты по теме

Душа есть страсть.

И отсюда отдаленно и высоко: «Аз есмь огнь поедающий» (Бог о Себе в Библии).

Отсюда же: талант нарастает, когда нарастает страсть. Талант есть страсть.

A la fin les mensonges ne me font plus peur

C'est la lune qui cuit comme un œuf sur le plat

Ce collier de gouttes d'eau va parer la noyée

Voici mon bouquet de fleurs de la Passion

Qui offrent tendrement deux couronnes d'épines

Les rues sont mouillées de la pluie de naguère

Des anges diligents travaillent pour moi à la maison

La lune et la tristesse disparaîtront pendant

Toute la sainte journée

Toute la sainte journée j'ai marché en chantant

Une dame penchée à sa fenêtre m'a regardé longtemps

M'éloigner en chantant

И поздней, когда они были в радостной ночи и рядом и он хотел овладеть ею, она, уклоняясь немножко, шепнула: «Но только завтра ты не пойдешь на охоту и никого не будешь убивать, да? Ни филина, ни даже зайцев?» — «Милая, все, что хочешь», — сказал он, блаженно хмелея.

Эта ночь была ночь страсти, ночь ласк, ночь любви. Эта ночь была предельной чертой, когда с звездных деревьев на небе падают вниз золотые яблоки.

Ночь любящего и влюбленной, снова любящей. Встреча душ во встрече двух тел.

И когда молодая любимая задыхалась от счастья, она лепетала прерывающимся голосом: «Мой Ваня! Любимый!» Но в крайний острый миг пьянящего восторга, последнего, когда к лицу ее льнуло лицо ее желанного и два беспредельно были одно, в душе ее призрачно пронеслось, как шелест плакучей березы: «Зигмунт! Зигмунт!» Всхлипнуло чуть явственно, пронеслось и потонуло в заглушаемом стоне полного блаженства. «Мой! Желанный».

Возможно, загадочность и есть тот тайный омут, что мерцает в самых глубинах каждой женской души.

Любовь ускользает… неуловимая, как тень плывущих по небу облаков, лунный свет и мерцание звезд… недоступная для анализа, неподвластная уму и воле… Что есть суть любви? И что есть суть страсти, – жестокой, затмевающей рассудок, иссушающей душу…

Votre âme est un parfum subtil dans une armoire,

Votre âme est un baiser que je n'aurai jamais,

Votre âme est un lac bleu que nul autan ne moire;

Ива склонилась и спит.

И кажется мне, соловей на ветке...

Это её душа.

Душа моя затосковала ночью.

А я любил изорванную в клочья,

Исхлёстанную ветром темноту

И звёзды, брезжущие на лету

Над мокрыми сентябрьскими садами,

Как бабочки с незрячими глазами,

И на цыганской масленой реке

Шатучий мост, и женщину в платке,

Спадавшем с плеч над медленной водою,

И эти руки, как перед бедою.

Так что — не поддавайся

сомнениям:

они ведь нахлынут,

они могут -

преждевременно

нас поломать.

Мы — лишь смертные.

Но из смертности -

можем бросить вызов судьбе.

И романтика страсти — она ни при чём.

Суть любви есть

жестокость, но

в нашей воле

преобразить эту жестокость,

чтобы жить вместе.

У любви — свои времена года,

за и против резоны,

и всё, что там сердце

бормочет во тьме,

утверждая своё

в конце мая.

Не забудем, что свойство шипов -

рвать плоть, ранить -

и мне это знакомо, -

продирался.

Держись

от шипов подальше,

говорят тебе.

Но невозможно: жить,

избегая

терниев.

— Это дитя было особенным, правда?

Я промолчала. Наверное, он говорит это всем.

— Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души.

И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его.

— Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.