«ФРАНЦ: Нельзя, Ларс, страхами жить.
ЛАРС: А здравым смыслом?
ФРАНЦ: Смотря чьим. Опасная вещь – здравый смысл, чьим смыслом живешь,
тем и становишься. Я бы не стал жить здравым смыслом полипов на ножке,
ежесекундно волнующихся о том, что в этом мире столько всего может с ними
произойти, что лучше тихо оставаться неподвижным полипом.»
Величайший шедевр создателя – это создатель.
Не звезды, галактики, танец сверхмассивных гигантов в сердцах вселенных – нет, Герберт – это то, кем ты становишься, пока играешь по нотам, неизменным и вечно новым. Это очень личная вещь бога наедине с собой… и, возможно, с трупами ряженными, в румянах и красках, трупами окоченевшими бывших версий себя.
Такой танец.
Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой.
Ай, девочка! You got me.
Я всегда уважал в тебе твой attitude: oooh, that's the boy that I want.
Не мужчины выбирали тебя — ты их.
Потому что у тебя были глаза.
И достоинство.
Не их ущемленная гордыня лысых обезьян,
но достоинство,
ты выбирала себе людей не «ой, мамочки, кажется, я нравлюсь! Значит, он нравится мне».
Ты просто выбирала лучшего
И добивалась его.
Гипнотизируют взглядом лишь те, кто бесстрашен.
Кто не зажат.
Кто не ищет в твоих зрачках отражение себя,
но заглядывает в любопытстве узнать –
ты такое же пустое ничто, как все люди,
или в этой ракушке все ж таки теплится жизнь.
Каждого можно развить.
Это проживание освобождает.
Твой мир больше не состоит из «своих» и «чужих»,
тебя больше не пугают беспросветные имбецилы.
Каждого можно развить,
но не нужно –
сладчайшая из прибавок.
Она делает мир мягким и сахарным.
И ведь все хотят, чтоб им сострадали. А сострадать не способен никто. Единицы. Франц. Из всех мне знакомых, он один способен на сострадание. У людей же жалость к другим – это подсознательный страх, что и с тобой приключится то же. Эгоизм. А жажда помогать у них – необходимость облизать себе ***к своей праведности. Каждый из нас заслуживает огромного личного Армагеддона.
... Значит, нельзя терпением? Не меняются от терпения?
ФРАНЦ: От терпения? Никогда, Ева. И не будьте никогда терпелкой. Либо вы сами ситуацию измените, либо вам со… то есть, либо никак.
Когда вы любите, вы должны любить не за то, что кто-то ваш сын, или дочь, или деверь, или тесть. Вы любите не за кровь. Вы любите человека за человека. И только это любовь.
ЭМИЛИЯ: Что может случиться с ребенком в библиотеке?
ГЕРБЕРТ: С ребенком – ничего. С Францем – всё. Он вполне способен начать свой день в библиотеке, а закончить его на арабских галерах. Усыновленным наследником капитана.
Удовлетворенность –
не состояние дел,
но состояние мозга.
Легкость –
не есть легкомысленность,
отяжелевшие щеки –
куда больший признак
глупости
и неудач,
чем ума.
Cлайд с цитатой