Первая забастовка —
Ещё на школьной скамье...
Но даже при этом воспоминанье
Кровь моя теперь не кипит.
Какая печаль!
Первая забастовка —
Ещё на школьной скамье...
Но даже при этом воспоминанье
Кровь моя теперь не кипит.
Какая печаль!
Из класса нашего в окно
Я выскочил и долго-долго
Лежал один
Там, в вышине,
В тени разрушенного замка.
На северном берегу,
Где ветер, дыша прибоем,
Летит над грядою дюн,
Цветешь ли ты, как бывало,
Шиповник, и в этом году?
Вот незнакомая мне
Учительница стоит
У раскрытого настежь окна,
Там,
В старом классе моём.
В гуще осенних трав
За школьною библиотекой
Было много жёлтых цветов.
Но как их зовут?
И теперь не знаю.
Советская школа по сравнению с нынешней была фантастически хороша. Были и плохие школы, но в небольшой части. В целом мое поколение своей школе ничего, кроме «спасибо», сказать не может.
Сколько бы времени ни прошло, школьные годы навсегда остаются в сердце. Ты слышишь их отголоски...
Вдруг припомнилось мне,
Как падали, падали капли дождя
На светло-лиловые цветы
Картофеля.
Дождь в столице.
В их доме «время отхода ко сну» никогда не наступает. Никаких правил, никакого надзора. Ничего! Именно поэтому он такой послушный мальчик. Разве не видишь? Нет ничего, против чего он мог бы бунтовать.
— Помнишь, когда мы были детьми, ты называл меня баронессой Унылого Платья. Ты был невыносим.
— Я изменился?
— Ночью мне так показалось.
— А сейчас?
— А сейчас... сейчас ты попросишь меня одеться, вежливо проводишь до дверей и все закончится. Или нет?
— Конечно, нет! Я выбираю Анжелику!