Джонатан Страуд. Пустая могила

Другие цитаты по теме

— Когда становишься призраком, — мягко заметил череп, — то начинаешь понимать, насколько люди преувеличивают значение фактов. Но факты моментально теряют свою ценность, а ты теряешь к ним интерес, как только расстаешься со своим бренным земным телом. Для нас, духов, имеют значение только эмоции и желания. Впрочем, это ты и сама, наверное, успела понять. «Ах, я потерял все свое золото!», «Я жажду мести!», «Приведите ко мне Мариссу Фиттис!». Ну, и тому подобная шелуха... А знаешь, о чём я мечтаю? — неожиданно усмехнулся он.

— О чем, о чем. О гадости какой-нибудь, наверное.

— Жить я мечтаю, Люси. Жить. Именно поэтому я разговариваю с тобой. Именно поэтому я повернулся спиной ко всему, что ожидает нас на Другой Стороне.

В конце концов, все мы приходим в этот мир лишь на короткое время. Пока мы живы, наш удел сражаться и пытаться принести хоть какую-то пользу другим.

... на чем, собственно говоря, действительно основывалась такая наша близость? Происходило ли это потому, что нас так тянуло друг на друга на самом деле — или это был какой-то побочный эффект совместно пережитого события?

Обыватели городов с прошлым живут, со всех сторон окружённые мертвецами.

Смерть — не самое страшное на свете, Люси. Забвение куда страшнее.

Что тут сказать — человек, живущий в городе, должен иметь возможность побыть иногда в одиночестве.

— Откуда ты?

— Трудно сказать.

— Трудно, да? Всё же, откуда?

— Трудно сказать, ведь мир очень велик.

— Я просто спросил, откуда ты.

— Из города.

— Из города?

— Из какого — неважно. Все города одинаковы. Поэтому я сейчас и не там.

— А куда едешь, знаешь?

— Я нашел город вдали от городов и там я хочу быть.

— Тебя в этом месте знают?

— В том, куда мы едем? Или где мы сейчас?

— В этом.

— Ты сидишь над ним.

— Прямо над ним?

— Люди из этого города похоронены под тобой.

– Мертвые – они и есть мертвые, – продолжал он негромко, раскрыв ладони перед собой. – Никакого рая, никакого ада, никаких призраков. Если повезет, нас еще, может быть, будут помнить одно-два поколения, а потом – всё. Ну и отлично.

– И ты правда в это веришь? – спросила Кара, по-прежнему не глядя на него.

– Ты же знаешь, что да. А если нам не повезет, мы попадем в учебник истории, но тогда это будем не мы, а чье-то измышление о нас, чужая интерпретация. Кто мы такие – разве возможно об этом рассказать целиком и полностью? Все это только в наших головах. И в памяти тех, кто нас любил.

Нет. Этот город не для психоделиков — здесь слишком кривая реальность.