Конечно, есть и такие люди, которых следует защищать от их собственной чрезмерной доверчивости.
— Я удивлен. В кои-то веки тебя волнует что-то, кроме тебя самой.
— Если король умрет и я лишусь места при дворе — это будет катастрофой.
— Прости мне мою наивность.
Что? Собираешься вернуться домой? ... Неужто ты и правда считаешь всех людей добрыми? А как же те, которые напивались и били тебя? Или те, которые «забывали» тебя покормить? А дети ещё хуже. Собираются вместе и жестоко дразнят...
Что? Собираешься вернуться домой? ... Неужто ты и правда считаешь всех людей добрыми? А как же те, которые напивались и били тебя? Или те, которые «забывали» тебя покормить? А дети ещё хуже. Собираются вместе и жестоко дразнят...
На бульваре Джудж-ан-Маджудж хватало скороспелых циников, случайных мизантропов и взрослых, опытных, славно поживших на белом свете людей от пятнадцати до двадцати пяти лет.
— Но нельзя же было оставлять подобное безобразие безнаказанным!
Капитан сочувственно похлопал друга по плечу, как маленького мальчика, верящего в закон, справедливость, гражданский долг и Человека-паука.
Людям нравятся наивные люди. Наивные люди дают нам возможность перенести оборонительные сооружения, направленные против них, на более опасные участки. За это мы испытываем к ним фортификационную благодарность.
Извините детектива Тайлера, он страдает страшной болезнью, которая называется «наивность».
— Ах, Рене, Рене, вы навсегда останетесь ребенком!
— Вежливый намек на то, что я навсегда останусь ослом?
— Скажем — херувимом.
Некоторые сингапурцы нервничают при виде большого числа иностранцев в метро и автобусах. Пожалуйста, помните, что нам требуется 900 000 рабочих с разрешением на работу на два года. Они трудятся на стройках и других тяжелых производствах — там, куда не идут сами сингапурцы. Их двухгодичное разрешение может продлеваться сколько угодно. Но они не останутся здесь навсегда.
Cлайд с цитатой