Конечно, есть и такие люди, которых следует защищать от их собственной чрезмерной доверчивости.
— Я удивлен. В кои-то веки тебя волнует что-то, кроме тебя самой.
— Если король умрет и я лишусь места при дворе — это будет катастрофой.
— Прости мне мою наивность.
Что? Собираешься вернуться домой? ... Неужто ты и правда считаешь всех людей добрыми? А как же те, которые напивались и били тебя? Или те, которые «забывали» тебя покормить? А дети ещё хуже. Собираются вместе и жестоко дразнят...
Что? Собираешься вернуться домой? ... Неужто ты и правда считаешь всех людей добрыми? А как же те, которые напивались и били тебя? Или те, которые «забывали» тебя покормить? А дети ещё хуже. Собираются вместе и жестоко дразнят...
— Но нельзя же было оставлять подобное безобразие безнаказанным!
Капитан сочувственно похлопал друга по плечу, как маленького мальчика, верящего в закон, справедливость, гражданский долг и Человека-паука.
На бульваре Джудж-ан-Маджудж хватало скороспелых циников, случайных мизантропов и взрослых, опытных, славно поживших на белом свете людей от пятнадцати до двадцати пяти лет.
Людям нравятся наивные люди. Наивные люди дают нам возможность перенести оборонительные сооружения, направленные против них, на более опасные участки. За это мы испытываем к ним фортификационную благодарность.
Извините детектива Тайлера, он страдает страшной болезнью, которая называется «наивность».
— Ах, Рене, Рене, вы навсегда останетесь ребенком!
— Вежливый намек на то, что я навсегда останусь ослом?
— Скажем — херувимом.
Некоторые сингапурцы нервничают при виде большого числа иностранцев в метро и автобусах. Пожалуйста, помните, что нам требуется 900 000 рабочих с разрешением на работу на два года. Они трудятся на стройках и других тяжелых производствах — там, куда не идут сами сингапурцы. Их двухгодичное разрешение может продлеваться сколько угодно. Но они не останутся здесь навсегда.
Cлайд с цитатой