Если раз полюбил море, это уже навсегда.
За юность мы пьём, прошлым дням наш почёт,
Скоро век произвола совсем истечёт.
Побьём Братьев Бури, землю нашу вернём,
Защищать край родной будем мы день за днём.
Сдохни, Ульфрик, изменник лихой!
Как ты сгинешь, так будет у нас пир горой.
Мы Скайримские дети, битва нам словно мать,
Нас Совнгард ждёт светлый, каждый рад жизнь отдать.
Но прежде очистим мы отчизну свою.
Не уступим мы наших надежд воронью.
По воле неба власть мне грозная дана,
Почтен и славен я меж светлыми богами,
Огромна мощь моя, для всех она страшна,
Владыка я и цать над синими волнами.
Хоть рифы есть в морях и тонут корабли,
Гонимы бурею, но — я тому свидетель -
Не ропщут на меня владетели земли:
Средь бурных волн моих не гибнет добродетель.
Нам нужны такие корабли на море,
Чтобы мы могли с любой волной поспорить.
Маяки нужны и нужен нам локатор,
А ещё нам верные нужны ребята.
И тогда вода нам как земля.
И тогда нам экипаж — семья.
И тогда любой из нас не против -
Хоть всю жизнь служить в военном флоте.
В нём что-то изменилось. Это его сигарета. Её нет. Может быть, он вообще не курит в море. Может быть, он уходит в море, чтобы освободиться от власти игорных столов и сигарет.
В море, в море и в невесомость глубины — туда, где сбываются все мечты и сливаются две души, исполняются самые заветные желания. Наши глаза встречаются, и безмолвное эхо разносит неслышные слова — все глубже, и глубже, за пределы того, что есть плоть и кровь. Но я всегда просыпаюсь и всегда жажду смерти. И я навечно прижался губами к твоим волосам.
В моей жизни был такой случай. Во время спектакля на сцене я почувствовал такой контакт со зрительным залом, как будто там сидел только один человек — мой друг. Казалось, скажи я тогда: «Встаньте» — и все встали бы. Тогда я и понял, что такое призвание актёра.
Живет буревестник на гребне утеса, -
Я это от старого слышал матроса.
Он в пене сверкает крылами и стонет,
Скользит над волнами и в море не тонет,
Качается мерно на зыбкой лазури,
При штиле молчит и кричит перед бурей.
То реет под тучей, то с гребнями рядом,
Как наши мечты между небом и адом.
Тяжел он для воздуха, легок для моря.
Вот, птица-поэт, в чем и радость и горе.
И хуже всего, что ученый с опаской
Рассказ моряка счел бы сущею сказкой.
Отпусти ты, старче, меня в море!
Дорогой за себя дам откуп:
Откуплюсь, чем только пожелаешь.
Cлайд с цитатой