Железная маска (Le Masque de fer)

— Ваше Величество, взгляните на меня! Никому не известно, кто из нас на несколько минут или секунд, старше другого.

— Вы действительно мой брат?

— И меня преследуют с самого рождения, чтобы вы могли спокойно царствовать.

— Я этого не знал.

— Теперь вы знаете.

— И все же, я с этим согласен.

— Не сомневаюсь.

— Государство часто требует жертв.

— Очень утешительно, тем более, что пожертвовали не вами, а мной.

— Теперь мы поменялись ролями, в маску закован я. Но я не ропщу, я принимаю участь, которую вам угодно было мне приготовить.

— И что же дальше?

— Вероятно, вы займете мое место в Лувре, а я, вероятно, займу ваше в Бастилии.

— И что, даже попав в Бастилию, вы не откроете правду коменданту?

— Даже под пыткой, я предпочту, чтобы никто ничего не знал. Я думаю о Франции, о своем королевстве.

Другие цитаты по теме

— Кошелек! Они украли у меня кошелек!

— Новичок!... Ой, кошелек! Они украли у меня кошелек!

— Да, для бывалого ты тоже не на высоте.

Государственная машина состоит из песка, крупинки которого она растирает в пыль. Она существует лишь потому, что все одобряют ее существование, даже – и довольно часто до последней минуты – ее жертвы.

— А республика вам не подойдет?

— Республика во Франции? Да никогда народ этого не захочет! Французам обязательно надо кого-то любить или ненавидеть.

— Я так горячо молилась!

— Молитва королевы Франции высоко ценится, но думаю, что и испанцы не сидели сложа рук и тоже воздавали молитвы Господу. А теперь представьте себя на месте Бога: умоляют слева, умоляют справа, он не будет знать кому помочь, поэтому не станет вмешиваться.

Государство существует не для того, чтобы превращать земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей окончательно превратиться в ад.

Но я вовсе не считаю, что понять — значит простить. Если встать на эту точку зрения, дойдешь до того, что начнешь распускать слюни над судьбой убийц, насильников и похитителей детей, забывая при этом об их жертвах. А это неправильно.

— А куда ты ставишь книги?

— У меня их нет. Прочитав книгу, я даю её друзьям, а они, как правило, её не возвращают.

— Я считала, что писатель живёт среди стен, уставленных книгами. — Она с сомнением смотрела на него: — Ты уверен, что ты настоящий писатель?

В Петербурге сидят дураки. Они размышлять не любят, а прямо брякнут — закрыть залив на веки вечные и удивить Европу. Ежели бы вы упомянули слово «открыть», то государственные мужи, может быть, призадумались бы, а раз закрыть — так закрыть. Закрывать — это для них святое дело...

— Ты не обязан жертвовать собой.

— Я спасу народ.

— Я пойду вместо тебя.

— Мерлин!

— Чья жизнь дороже — слуги или принца?

— Хороший слуга — редкость.

— Я не хороший.

— Да уж...

Француженки не стесняются открывать шею и плечи (и грудь) перед мужчинами, но стесняются это делать перед солнцем.