Железная маска (Le Masque de fer)

— Ваше Величество, взгляните на меня! Никому не известно, кто из нас на несколько минут или секунд, старше другого.

— Вы действительно мой брат?

— И меня преследуют с самого рождения, чтобы вы могли спокойно царствовать.

— Я этого не знал.

— Теперь вы знаете.

— И все же, я с этим согласен.

— Не сомневаюсь.

— Государство часто требует жертв.

— Очень утешительно, тем более, что пожертвовали не вами, а мной.

— Теперь мы поменялись ролями, в маску закован я. Но я не ропщу, я принимаю участь, которую вам угодно было мне приготовить.

— И что же дальше?

— Вероятно, вы займете мое место в Лувре, а я, вероятно, займу ваше в Бастилии.

— И что, даже попав в Бастилию, вы не откроете правду коменданту?

— Даже под пыткой, я предпочту, чтобы никто ничего не знал. Я думаю о Франции, о своем королевстве.

Другие цитаты по теме

Государственная машина состоит из песка, крупинки которого она растирает в пыль. Она существует лишь потому, что все одобряют ее существование, даже – и довольно часто до последней минуты – ее жертвы.

— Кошелек! Они украли у меня кошелек!

— Новичок!... Ой, кошелек! Они украли у меня кошелек!

— Да, для бывалого ты тоже не на высоте.

— А республика вам не подойдет?

— Республика во Франции? Да никогда народ этого не захочет! Французам обязательно надо кого-то любить или ненавидеть.

— Я так горячо молилась!

— Молитва королевы Франции высоко ценится, но думаю, что и испанцы не сидели сложа рук и тоже воздавали молитвы Господу. А теперь представьте себя на месте Бога: умоляют слева, умоляют справа, он не будет знать кому помочь, поэтому не станет вмешиваться.

И что более всего удивляло его, это было то, что все делалось не нечаянно, не по недоразумению, не один раз, а что все это делалось постоянно, в продолжение сотни лет, с той только разницей, что прежде это были с рваными носами и резаными ушами, потом клейменные, на прутах, а теперь в наручнях и движимые паром, а не на подводах.

Рассуждение о том, что то, что возмущало его, происходило, как ему говорили служащие, от несовершенства устройства мест заключения и ссылки и что это все можно поправить, устроив нового фасона тюрьмы, — не удовлетворяло Нехлюдова, потому что он чувствовал, что то, что возмущало его, происходило не от более или менее совершенного устройства мест заключения. Он читал про усовершенствованные тюрьмы с электрическими звонками, про казни электричеством, рекомендуемые Тардом, и усовершенствованные насилия еще более возмущали его.

Возмущало Нехлюдова, главное, то, что в судах и министерствах сидели люди, получающие большое, собираемое с народа жалованье за то, что они, справляясь в книжках, написанных такими же чиновниками, с теми же мотивами, подгоняли поступки людей, нарушающих написанные ими законы, под статьи и по этим статьям отправляли людей куда-то в такое место, где они уже не видали их и где люди эти в полной власти жестоких, огрубевших смотрителей, надзирателей, конвойных миллионами гибли духовно и телесно.

Неравные шансы выживания (в т. ч. неравенство условий развития) индивидов призвано уровнять государство.

Избегание столкновения с большими силами свидетельствует не о трусости, а о мудрости, ибо принесение себя в жертву никогда и нигде не является преимуществом.

Месть — это не дело государства. Государство занимается обеспечением безопасности своих граждан.

— Не лжем ли мы, Рейстлин, доверчивым людям? Не им, а тебе эта битва нужна!

— Поверь, Карамон, здесь обмана не будет. Все то, то им нужно, то даст им война!

Франция! Франция! Фантастическая, удивительная страна! Мирей Матье, Жан Габен, Лувр, тоненькие чулочки, Ален Делон, Жан Маре, крем-брюле, Камю-писатель, «Камю» — коньяк, Дюма-отец, Дюма-сын, Эдит Пиаф, «Chanel №5», Кутюрье, Гасконе, Шампань. Обожаю!