Железная маска (Le Masque de fer)

Другие цитаты по теме

— Ваше Величество, взгляните на меня! Никому не известно, кто из нас на несколько минут или секунд, старше другого.

— Вы действительно мой брат?

— И меня преследуют с самого рождения, чтобы вы могли спокойно царствовать.

— Я этого не знал.

— Теперь вы знаете.

— И все же, я с этим согласен.

— Не сомневаюсь.

— Государство часто требует жертв.

— Очень утешительно, тем более, что пожертвовали не вами, а мной.

— Теперь мы поменялись ролями, в маску закован я. Но я не ропщу, я принимаю участь, которую вам угодно было мне приготовить.

— И что же дальше?

— Вероятно, вы займете мое место в Лувре, а я, вероятно, займу ваше в Бастилии.

— И что, даже попав в Бастилию, вы не откроете правду коменданту?

— Даже под пыткой, я предпочту, чтобы никто ничего не знал. Я думаю о Франции, о своем королевстве.

Каждый человек испорчен гостиничным номером. С этим ничего не поделаешь. Это единственное место в мире, где ты в первую очередь крадешь все, что попадается на глаза, перед тем, как раздеться. Прыгаете на кровати в шапочке для душа и думаете: «Чего я еще могу сделать?»

Я сделал по расписанию первым делом вот что: налил в металлическую мензурку простейшее соединение водорода с кислородом. Довёл до точки кипения. В фарфоровый тигель всыпал шесть граммов синепсиса. Смешал синепсис с тремя ложками полиозы. Тонкую пластинку, содержащую элементы фосфора и кальция, соединил с толстой пластинкой аминокислот и… ну, в общем, короче говоря, это я просто выпил стакан чаю с сахаром и съел бутерброд с сыром!

Он беден, как и подобает странствующему философу. Но каждый день я замечаю, как бесконечно щедр он с теми, кто живёт рядом с ним. Я рада обрести друга.

Мне надоело петь про эту заграницу.

Надену валенки и красное пальто,

Пойду проведаю любимую столицу,

Хоть в этом виде не узнает и никто.

Возьму с собой я на прогулку кавалера,

Он песенки мои все знает наизусть.

Не иностранец и не сын миллионера,

Бухгалтер он простой, да ну и пусть.

Бухгалтер, милый мой бухгалтер!

Вот он какой, такой простой!

Бухгалтер, милый мой бухгалтер,

А счастье будет, если есть в душе покой.

[Лоренс]

Наш выход! Наш выход! Йоу!

Я – Джон Лоренс,

Я выпил две пинты Sam Adams и уже заканчиваю третью!

Эти красномундирники не хотят выпить со мной,

Поэтому я буду громить этих фараонов, пока не добьюсь свободы.

[Лафайетт]

Да-да, мой друг, меня зовут Лафайетт!

Ланселот в кругу революционеров!

Я пришел издалека, чтобы просто сказать «Добрый вечер»!

Скажите монарху: «Пошел вон!» Кто здесь лучший?

Это я!

[Маллиган]

Брра, бррааа! Я – Геркулес Маллиган,

Здесь перед вами, прошу любить и жаловать.

Да, я слышу, как мамаши восклицают: «Что-что?»

Лучше заприте ваших дочерей и лошадей,

Так трудно переспать с той, на которой надето четыре корсета…

[Лоренс]

Довольно о сексе, налей мне еще кружку, сынок!

Давайте еще раз выпьем…

[Лоренс/Лафайетт/Маллиган]

За революцию!

[Laurens]

Show time! Show time! Yo!

I’m John Laurens in the place to be!

Two pints o’ Sam Adams, but I’m workin’ on three, uh!

Those redcoats don’t want it with me!

Cuz I will pop chick-a pop these cops till I’m free!

[Lafayette]

Oui oui, mon ami, je m’appelle Lafayette!

The Lancelot of the revolutionary set!

I came from afar just to say «Bonsoir!»

Tell the King «Casse toi!» Who’s the best?

C’est moi!

[Mulligan]

Brrrah brraaah! I am Hercules Mulligan

Up in it, lovin’ it,

Yes I heard ya mother said «Come again?»

Lock up ya daughters and horses, of course

It’s hard to have intercourse over four sets of corsets…

[Laurens]

No more sex, pour me another brew, son!

Let’s raise a couple more…

[Laurens/Lafayette/Mulligan]

To the revolution!

— Я говорила, что ты прелесть?

— Ты сказала немного иначе... как там было? Самый большой неудачник Нью-Йорка?

Национальное сознание проявляется как могучая и прекрасная сила в дни народных бедствий. Народное национальное сознание в такую пору прекрасно, потому что оно человечно, а не потому, что оно национально. Это — человеческое достоинство, человеческая верность свободе, человеческая вера в добро, проявляющиеся в форме национального сознания.

Мама всегда заставит почувствовать нас людьми более высокого класса, чем мы есть на самом деле.

Сколько раздоров и смут

Ведала Родина-мать,

Как нас хотели согнуть,

Как нас пытались ломать.

Сколько шакалов да псов

Скалятся с разных сторон

На золото наших хлебов,

На золото наших икон.