Условности были куда прочнее нравственных устоев; он ведь поймал себя на том, что ему легче дать себя убить, чем устроить скандал в гостях.
— Ага!..
— Я протестую против выражения — «Ага»! Оно содержит неприличный намёк.
Условности были куда прочнее нравственных устоев; он ведь поймал себя на том, что ему легче дать себя убить, чем устроить скандал в гостях.
Жалость — ужасная вещь. Люди сетуют на любовную страсть. Но самая убийственная страсть — это жалость.
— Если хочешь в душ, ванная прямо по коридору.
— Может, вы первый, сэр?
— Нет, я англичанин, мы любим холод и сырость.
Англичане, они такие: на них может обрушиться дом, а им хоть бы хны — попьют свой чай в пять часов вечера, и мир для них снова засияет красками.
— С ним была женщина, настолько красивая, что я чуть не упал с лошади.
— Блондинка? Похожа на англичанку?
— Да! Хотя англичанок я никогда не встречал.
— Быть может, мы — маленькая страна, но именно мы породили Шекспира, Черчилля, «Битлз», Шона Коннери, Гарри Поттера, правую ногу Дэвида Бекхема и, если подумать, левую ногу Дэвида Бекхема.
Однако нельзя же прожить жизнь, никому не доверяя, запереть себя в худшую из тюрем, какая может быть, — в самого себя.
— Конечно, если бы мы были в Чикаго, я бы нашла кого надо, и моего супруга прикончили бы, а здесь, в Англии, вы, как видно, не держите наемных убийц.
— А здесь, в Англии, мы считаем, что каждый человек имеет право жить, — сказал Пуаро улыбаясь.