Боль рождает магию.
Дни, проведенные с тобой, значат для меня больше, чем что-либо еще в моей жизни. Впервые за долгое время я снова могу дышать. Ощущаю вкус еды. Я ложусь спать, повторяя твое имя, и просыпаюсь с ним на губах. Это подарок судьбы.
Боль рождает магию.
Дни, проведенные с тобой, значат для меня больше, чем что-либо еще в моей жизни. Впервые за долгое время я снова могу дышать. Ощущаю вкус еды. Я ложусь спать, повторяя твое имя, и просыпаюсь с ним на губах. Это подарок судьбы.
... в какие бы платья мать меня ни наряжала, что бы я ни ела и на какой бы постели ни спала, я была ведьмой, я была китом и не желала прозябать в логове осьминога.
Почему... Когда я просыпаюсь, все исчезает? Мгновение тепла... и мое сердце болит и плачет.
Больше всего ты хочешь, чтобы я выздоровел, а у меня ничего не выходит. Мне так стыдно.
Не в моих правилах сдаваться, но, похоже, пришло время... Порой нам приходится принимать решения сквозь боль, чувствовать себя разбитыми и опустошенными, и поступать не так, как хочешь, а как нужно.
Иногда мне хочется много спать,
Чтобы просто не чувствовать эту боль.
Своим телом уткнуться во всю кровать
И обнять тёплый плед, представив его тобой.
Давай, вставай! Не ной, от этой боли
Есть лишь один рецепт – преодолеть.
Душа тоскует, просится на волю.
Ну как же тут, скажи, не заболеть?!
Ты прячешь нежность, затолкала в угол память.
Ты не даёшь себе любить и говорить,
И эта боль тебе на сердце давит
И заставляет жизнь переменить.
Я стала похожа на старую советскую куклу с огромными голубыми глазами и пластиковыми ресницами, которая постоянно твердит «мама», если ее наклонять из стороны в сторону. Я лежала на кровати, глядя в пустоту, я перестала ЖИТЬ, превратившись в анатомическое пособие. Вновь включился защитный механизм, заблокировав все эмоции.
Сон утоляет боль. Сон и смерть. И смерть.
Что? Ты говоришь, что не хочешь умирать? Ты говоришь, что хочешь спать?
А если увидишь кошмар? Это плохо.
... Но это было сном.
Сон и смерть. Как же стало тихо.
И наши души — коридорами для пришлой боли всех людей. Мы плачем полночью за шторами, мы память людных площадей времен тоски, времен отчаянья, не достучавшейся весны, времен утробного молчания всей изувеченной страны.