— Наверное, это наш конец…
— Конец? Нет, наш путь не кончается смертью. Смерть — лишь продолжение пути, начертанное всем. Серая, как дождь, завеса этого мира отдёрнется, и откроется серебристое окно. И ты увидишь…
— Что? Что, Гендальф? Что увижу?
— Белые берега и за ними — далёкие зелёные холмы под восходящим солнцем.
— Есть ли надежда, Гэндальф, для Фродо и Сэма?
— Надежда всегда была слабой. Безумная надежда...
— Наверное, это наш конец.
— Конец? Нет, наш путь не кончается смертью. Смерть – лишь продолжение пути, начертанного всем.
Мой дом уснул, но мир не ждет.
Ведет дорога нас вперед,
Покуда шлет лучи звезда,
До грани ночи, а тогда
Уйдет туман, растает тень,
Наступит новый светлый день!
— Ах вы пройдохи! Мы вас искали-разыскивали, а вы сидите здесь, пируете и курите!
— Мы сидим на поле победы и вкушаем её заслуженные плоды. Солонинка особенно хороша!
Жизнь и смерть так непредсказуемы, так близки друг к другу. Мы существуем, не зная, кто следующий покинет этот мир.
— Плохо же ты обо мне думаешь, племянник, если считаешь, что меня можно так легко провести! Я скоро умру, ты сам это знаешь, но смерти я не боюсь. В жизни я был удачлив, но несчастлив, потому что юность мне искалечили, — теперь это уже неважно. История старая, и нечего ее вспоминать. К тому же какой дорожкой ни иди, все равно придешь к одному — к могиле. Каждый из нас должен пройти свой жизненный путь, но когда доходишь до конца, уже не думаешь, гладок он был или нет. Религия для меня ничто: она не может меня ни утешить, ни устрашить. Только сама моя жизнь может меня осудить или оправдать. А в жизни я творил и зло, и добро. Я творил зло, потому что соблазны бывали порой слишком сильны, и я не мог совладеть со своей натурой; я и делал добро, потому что меня влекло к нему сердце. Но теперь все кончено. И смерть в сущности совсем не такая уж страшная штука, если вспомнить, что все люди рождаются, чтобы умереть, как и прочие живые существа. Все остальное ложь, но в одно я верю: есть бог, и он куда милосерднее тех, кто принуждает нас в него верить.
И я ощутил чертовски неприятную боль в груди, сквозная рана на месте моего сердца сквозила холодом и не давала глубоко вдохнуть. Я был подавлен, опустошен и разбит. И никто не был в состоянии вытянуть меня на свет, ведь никого и не существовало вокруг. Осознание собственного одиночества настолько сильно ранило, что сводило с ума и приглашало зайти в одно купе со Смертью. Такие жалкие люди, как я, не достойны жизни. Но, увы, я все еще жив...
Cлайд с цитатой