Улетай, улетай, словно птица,
В небесах ты свободна кружиться,
Выше солнца и звёзд выше, только знай:
Никогда я тебя не забуду,
Буду ждать, буду вновь верить в чудо,
Вот и всё, а теперь улетай, улетай.
Улетай, улетай, словно птица,
В небесах ты свободна кружиться,
Выше солнца и звёзд выше, только знай:
Никогда я тебя не забуду,
Буду ждать, буду вновь верить в чудо,
Вот и всё, а теперь улетай, улетай.
Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.
Рано или поздно, так произойдёт,
Все погаснут звёзды, небо упадёт.
Грустная минута, горе через край.
Так захочешь чуда, что поверишь в рай.
Улетели птицы в дальние края,
Было и остыло, но был счастлив я.
Пусть не повторится прежняя любовь,
Мне бы только птицы возвращались вновь.
Жизнь в городах приучает смотреть разве что себе под ноги. О том, что на свете бывает небо, никто и не вспомнит...
Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг — он дышит,
Он живой еще, он все слышит:
Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба...
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.
И стоит везде на часах
И уйти не пускает страх.
Во многих религиях птицы символизируют душу. Карл Юнг сказал: «Что ему сейчас его высокое положение и широкий обзор, если его же дражайшая душа томится в заточении?».
Что за день, что за год?
Память столько не живёт.
Что за бред, что за яд?
Души столько не болят.
И верно, нет пути назад,
Но как глаза твои горят.
Это бред, полный бред!
Лукоморья больше нет.
Нет любви, нет тепла,
Нет желанья возвращаться...
Значит так,
Так и быть
И судьба опять смеется
Будет солнце светить
Только солнце, это солнце,
Не для нас!
Я брошу все. Поеду к счастью ли или к беде больниц, темниц, но ноет небо под запястьями, тоскует, ищет твоих птиц.