Дэн Симмонс. Пятое сердце

Другие цитаты по теме

Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.

История всегда подобна римской куртизанке — она радостно ложится под победителя!

Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

Кто-то меня однажды спросил, какими были фараоны и я ответил, что они были такими же, как и мы. Кто-то добрый, кто-то жестокий, кто-то мудрый, кто-то бессердечный. Они любили и стремились к бессмертию, как и мы.

История повторяется. Колеса крутятся, но ничего нового.

— Не знал, что ты говоришь по-сербски.

— Выучил. Простой язык. Славянские корни, много заимствований из турецкого и немецкого. Хватило пары часов.

— Теряешь форму.

— Возраст, брат мой. Все мы стареем.

История — это всегда история личностей, а не институтов.

And I want you ... yeah, like a lawyer slash mathematician wants some kind of proof.

And I want you like J.F.K. wanted .... a car with a roof.

Потом ложусь и смотрю в небо. Оно странного цвета — угольно-красного, словно день истекает кровью.