— А что будет, если Эллохар расстроится?
— Да всякое может быть, — весело ответил лорд директор, — это-то и пугает, фантазия у Эллохара безгранична, как и его чувство юмора.
— А что будет, если Эллохар расстроится?
— Да всякое может быть, — весело ответил лорд директор, — это-то и пугает, фантазия у Эллохара безгранична, как и его чувство юмора.
— Совесть есть?
Совесть у меня была и мне стало стыдно.
— Есть, — заключил Наавир, хохотнул и добавил, — вот и мучайся.
— Проблемы со слухом? — недружелюбно осведомился свекромонстр.
— С воспитанием, — нагло ответил Алсэр.
— Тебя я воспитывала! — прошипела леди Тьер.
— Отсюда и проблемы, — наглая улыбка и исполненный ожидания взгляд.
— План действий — выбиваем стекло, прыгаем на деревья, дальше перебежками до ворот, а там свои, прикроют.
— А потом? — простонала я.
— Уйдем в подполье, будем работать на врагов империи, кстати — платят больше.
— Проблемы со слухом? — недружелюбно осведомился свекромонстр.
— С воспитанием, — нагло ответил Алсэр.
— Тебя я воспитывала! — прошипела леди Тьер.
— Отсюда и проблемы, — наглая улыбка и исполненный ожидания взгляд.
Это в смысле два плюс два будет три, если пишешь отчет стригоям, и пять, если подсчитываешь конечную прибыль.
Надо было бы промолчать, наверное, но я почему-то спросила:
– То есть за водой ты ходил по дому без одежды?! Типа – это я, Стужев, самое голое привидение в мире?!
Родной город. Для меня это Берлин. Я родилась берлинкой, остаюсь берлинкой, и благодарна богу за то, что я берлинка!
Берлин. Остров посреди Германии. Покоится на берлинском юморе. Острые, сухие шутки смешиваются с «юмором висельника». Этот юмор по природе трагичен, поскольку не ощущается ни уважения, ни сочувствия говорящего к самому себе. Берлинский диалект принадлежит к самым красочным, образным и смелым языкам мира.