... история не помнит, как звали тех,
Для кого «разбежаться и прыгнуть»
Не было равно «разбежаться и полететь».
Вспоминая, как до дома добирался
И с улыбкой залипал на этих роботов с утра в метро,
Теперь там живьём ты и сам гниёшь.
Жизнь — игра, ты ***ал в неё!
... много не надо ума дорасти до преклонных лет,
Важно лишь, сколько дней ты запомнишь суммарно из них.
Вас позабудут. Да-да, история похоронит вас, Франкештейн. И никто не вспомнит вашего имени.
— Глен, его могут звать Глен.
— Не слишком особенное имя.
— Ну, тогда Агамемнон.
— Слишком особенное.
Помимо воли память воскрешает трагическую историю Армении конца XIX начала XX веков, резню в Константинополе, Сасунскую резню, «великого убийцу», гнусное равнодушие христиан «культурной» Европы, с которыми они относились к истреблению их «братьев во Христе», позорнейший акт грабежа самодержавным правительством церковных имуществ Армении, ужасы турецкого нашествия последних лет, — трудно вспомнить все трагедии, пережитые этим энергичным народом.
Поскольку у нас пароход сказочный, а пассажиры заколдованы злым волшебником Карлой Марлой и работать не умеют. Зато очень хорошо поют. Когда они видят вновь подходящую баржу с подарками, выходят на палубу с гармошками, с балалайками, играют и поют песни. Чудные какие-то песни, странные.
Называя кому-либо свое имя, ты даешь возможность похитить свою душу. Говоря кому-либо день своего рождения, ты даешь возможность видеть твое прошлое и будушее, даже управлять твоей жизнью.
Многие герои былого пали под тяжкой поступью Новой Истории. Конечная цель — уничтожить патриотизм, искоренить любовь к стране, деморализовать народ, де-конструировать Америку. История больше не будет вдохновлять нас, наоборот, она поделит американцев на детей жертв и детей злодеев из прошлого Америки.
Cлайд с цитатой