Иной раз я сделаю фотографию, а она мне не нравится. Но я же сама её сделала и винить мне некого, только себя одну... Такие фотографии я прячу.
— Я боюсь!
— И я боюсь!
— Ты-то чего? У тебя пистолет!
Иной раз я сделаю фотографию, а она мне не нравится. Но я же сама её сделала и винить мне некого, только себя одну... Такие фотографии я прячу.
— Как вы смеете задавать мне такие вопросы и грубо обращаться со мной?
— Чего, чего, чего? Грубо? Я с вами грубо?
— Силой ворвались в мой дом, командуете тут!
— Я грубо? Я вас что, насиловал?
— Пока нет, но впереди ночь.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.
Маяк серебристым свеченьем
Выхватывал сердцебиение
Существ, ощущавших свободу,
Им было плевать на погоду.
Земля уходила под воду
Согласно законам природы,
Жильцы интегральной планеты
Смотрели сквозь пальцы на это.
Всего страшней для человека
стоять с поникшей головой
и ждать автобуса и века
на опустевшей мостовой.