Как много в небе звезд, горящих неустанно,
И каждая звезда, как маленькая рана.
Но в небе меньше звезд, чем ран в моей груди
От гнева твоего, кокетства и обмана.
На свете обречен весь век прожить во тьме
Тот, чья избранница жестока постоянно.
Вскипает в жилах кровь и с губ слетает стон,
Опять в моих глазах блестит слеза незванно.
Вам эту песню спел Вазех, в чьем сердце боль,
Как черное пятно на лепестке тюльпана.
– Ничто не затмит в моих очах красоты эльфийской Владычицы, – сказал он Леголасу, сидевшему с ним в одной лодке. – Отныне я смогу называть прекрасным только то, что исходит от нее. – Он приложил ладонь к груди и воскликнул: – Зачем я только пустился в этот Поход? Скажи, Леголас! Что мог я знать о главной опасности, подстерегавшей меня на пути? Прав был Элронд: нам не дано было предугадать, что нам повстречается. Я боялся тьмы, боялся пытки, и этот страх не остановил меня – а оказалось, что опаснее всего свет и радость. Если бы я о том ведал, я никогда не отважился бы покинуть Ривенделл. Прощание с нею нанесло мне такую рану, что куда там Черному Властелину, даже если бы я прямо сегодня попал к нему в руки!
Некоторые раны не залечить. У меня много таких. Ты живёшь с ними всю жизнь и чувствуешь, как сильно они кровоточат.
В моём сердце цунами, — и ты не спасёшь меня;
Там истоптали ногами, там нечего рушить, нечего рушить.
— Диана, ты никогда не смотрела на звёзды, думая что это маленькие дыры в небе, что высасывают весь кислород? И вдруг ты задыхаешься от мысли о том, как ты мал, и как бессмысленно всё вокруг.
— Ааа... Н-наверное...
— Так жестоко позволять людям любить тебя. Ты лишь обещаешь, что однажды разобьёшь им сердце.
— Классный костёр.
Cлайд с цитатой