Вы спрашиваете меня, милостивый государь, в каком учреждении было бы наиболее уместно повесить написанные вами картины. Могу ли я предложить вам приют для слепых?
Прошу, убери этот мусор, а то полиция вкуса едет.
Вы спрашиваете меня, милостивый государь, в каком учреждении было бы наиболее уместно повесить написанные вами картины. Могу ли я предложить вам приют для слепых?
Когда я учился рисовать, профессор мне сказал: если родителям нравится, значит — дерьмо.
Если бы знаменитые художники прошлого жили в наше время, возможно, появились бы шедевры со следующими названиями.
Ван Гог. «Селфи с перевязанным ухом».
Валентин Серов. «Девочка с пирсингом».
Алексей Саврасов. «Дроны прилетели».
Виктор Васнецов. «Три богатыря высматривают покемонов».
Леонардо да Винчи. «Мадонна с младенцем от Гая Ричи».
Казимир Малевич. «Чёрный ящик Якубовича».
Иван Шишкин. «Утро в сосновом лесу после корпоратива».
Ян Вермер. «Девушка с жемчужной серёжкой, на лабутенах и в охренительных штанах».
Сальвадор Дали. «Мягкая конструкция с варёными бобами, или Что я курил на завтрак».
Илья Репин. «Иван Грозный убивает режиссёра Павла Лунгина» и «Российское правительство пишет письмо турецкому президенту».
В детстве, мой отец сказал мне, что чтобы быть хорошим художником, надо научиться рисовать. Он был прав! Выучи правила, чтобы знать, как их нарушать.
Главный человек на вернисаже не художник, а журналист. Его следует встретить, приласкать, угостить, а там, глядишь, и сил на картины не останется. А раз так — писать придется только похвалы и дифирамбы. Чтобы критиковать, это же думать надо. А репортеры тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Ленивы и любят шампанское.
Любовница — непременная принадлежность жизни всякого начинающего художника в Париже. Человека, у которого есть любовница, уважают его собратья.
— Есть! Я вспомнила, как превращаться в огонь!
— Если требуется фитиль и керосин, то это уже не магия!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!