Тела устали, просят воды и отдыха, на своем резерве пропахшие сталью и порохом.
Ночные переправы, сутки по ухабам, бесстрашие и воля пусть в общую победу лягут.
Паек в блокадном, пыль, мозоли от лопаты, чертили траншеями щит под снегопадами.
Москва — Берлин, направление задано для потерявших все и всех, это не спор о взглядах.
В сетке дорог разбитых, в травах примятых, на сплошь израненной земле в воронках от снарядов,
В росой залитом перелеске под канонадами, навеки лег тяжелый след безымянного солдата.
— Она совершенно точно была героиней. Она атаковала этот огромный корабль совсем одна.
— Это можно расценить и иначе: она была сумасшедшей.
Не сломаешься — победишь! Тренируйся! Борись! Будь упорней остальных! И ты победишь, станешь лидером!
Пусть свободная воля – лишь слабая былинка, но она постоит за себя, она объявляет бесстрашно и твёрдо, что никогда не примет в число своих чад тупое забытье, ибо спящий слабее оскопленного самца. Бессонница истощает плоть, сокращает путь к могиле, так что уже и ныне я ощущаю запах кладбищенских кипарисов, — пусть так, но всё равно, пресветлый лабиринт моего сознания ни за что не выдаст своих святынь глазам Творца.
– Ты веришь в приметы?
Дик в приметы верил, но мёртвый ворон, так и не разжавший когтей, и синеглазый человек в чёрном с непроницаемым лицом…
– Нет, монсеньор, не верю.
– Я тоже. К сожалению.
К сожалению?! Кансилльер прав, Рокэ ходит по грани безумия, если только не шагнул за эту грань. Наверное, это отразилось у Дикона на лице, а может, маршалу просто захотелось поговорить.
– Странно, что ты всё ещё полагаешь смерть страшной. Будь это знамение, я бы радовался. Ворону не справиться с золотым орланом, но этот был слишком глуп и молод, и ворон своего не упустил. Должен был умереть один, но погибли двое. Не проиграть, когда победить невозможно! Лучшей приметы нет и быть не может.
Cлайд с цитатой