— Господа коммерсанты, музыканты, балетоманты!
— Не балетоманты, а балотоманы.
— Балетоманы, музыканы...
— Господа коммерсанты, музыканты, балетоманты!
— Не балетоманты, а балотоманы.
— Балетоманы, музыканы...
— Крысы гаражные не хотят со мной играть!
— С ними не играть, их травить надо, пап!
— Я мужиков имею в виду. Они там в «дурака» рубятся, а у меня пары нет.
— Как у Кости на выпускном...
Я, конечно, интеллигентно делаю вид, что ничего не слышал, но если еще раз такое скажешь, я за себя не ручаюсь.
— Я самый выдающийся отрок этого города!
— Ладно, в отделении разберутся, при чем тут окорок.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Рик, ты вроде бы говорил, что тебе нужна моя срочная помощь в приключениях где-то там. Да без разницы, даже если мы погибнем.
— Не говорил, но если ты действительно такая отчужденная, то я готов воспользоваться этим, как и всякий человек, церковь, армия или Олимпийский тренер по гимнастике.
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!
— Ну ты-то хоть в туалет успела сходить!
— Не волнуйся, я и о тебе подумала, я прихватила эту вазу. На тебе, пользуйся на здоровье.