Аka СаДист — Этой ночью

Другие цитаты по теме

В эти последние ночные часы мне пришла мысль ослепить себя, чтобы не видеть больше ничего, чтобы вечно внутренним взором созерцать только эти золотые глаза. Я обернулся, я хотел помчаться назад и закричать:

– Нет-нет, я не оставлю тебя!

И все-таки я не сделал этого, а пошел дальше своим путем, день за днем, ночь за ночью, как все. Но вечерами, когда звездная ночь становилась серебристо-синей, я садился к роялю и играл «Лунную сонату». При этом я был совершенно спокоен, а мое сердце переполнялось счастьем; все-таки то, что я сделал, было правильно. Так я могу любить ее вечно, так она хозяйка моей жизни! Кто знает, что случилось бы, не уйди я. Снова и снова под звуки рассыпающихся серебристым дождем триолей я чувствую, как она подходит ко мне и освобождает меня от страданий и забот; я снова слышу ее голос, напоминающий мне матовое золото, усыпанное розами: «Идем домой…»

О ветра путях кто же сможет узнать,

Его проследить в пустоте, в облаках,

Кто ласточки сердцу сумел рассказать

О ветра путях?

Не смогут осилить надежда и страх

Волн пенных, что вечно спешат разрушать,

Времён, обращающих сущее в прах.

Так жизнь и любовь, страшась ночи отдать

Надежды и думы, в закатных лучах

Плывут в водах времени — вечно блуждать

На ветра путях.

Сколько галактик, времен и событий

вечность в себя засосала,

как ненасытное дымное чрево вокзала!

Порою ничто не производит такого удручающего впечатления, как бой часов. Это откровенное признание в полном безразличии. Это — сама вечность, заявляющая громогласно: «Какое мне дело?»

Кто сказал, что я умру в понедельник?

Пожирая себя изнутри,

Обрекая себя на вечность

Неизвестной мне пустоты.

Я бы выбрал скорей воскресенье,

Что бы в среду меня погребли,

Забыли меня в субботу

Разбредаясь в леса суеты.

Я не вернусь не верь словам,

Кроется в тени ложь во блажь.

Эти плоды всегда дают горечь,

Меньше возьмешь больше отдашь.

Я видел края своей жизни,

Но за них не ходил никогда.

Там поля неведомой силы

Всех живущих тоска...

В том странном месте я жил вместе с мертвецами. Там жила Наоко, и мы даже могли с ней говорить и обниматься. В том месте смерть была лишь одной из множества вещей, составляющих жизнь. Наоко продалжала жить там умершей. И говорила мне: " Все в порядке, Ватанабе, это просто смерть. Не обращай внимания."

Жалка Пуст стала ведьмой восемьдесят лет назад. Тогда знание отведенного тебе срока казалось чем-то весьма привлекательным, поскольку в душе ты считаешь, что впереди – вечность.

Но это тогда.

А то сейчас.

Сейчас «вечность» уже не казалась столь долгой, как некогда.

Обманутая женщина начинает мыслить в категориях вечности.

У вечности не бывает любимчиков.

Мир — пугающее место — да, он знал это, — ненадежное: что в нем вечно? Или хоть кажется таким? Скала выветривается, реки замерзают, яблоко гниет; от ножа кровь одинаково течет у черного и у белого; ученый попугай скажет больше правды, чем многие люди; и кто более одинок — ястреб или червь? Цветок расцветет и ссохнется, пожухнет, как зелень, над которой он поднялся, и старик становится похож на старую деву, а у жены его отрастают усы; миг за мигом, за переменой перемена, как люльки в чертовом колесе. Трава и любовь всего зеленее; а помнишь Маленькую Трехглазку? Ты к ней с любовью, и яблоки спеют золотом; любовь побеждает Снежную королеву, с нею имя узнают — будь то Румпельштильцхен или просто Джоул Нокс: вот что постоянно.