В россыпях тысяч звезд, на немыслимой высоте я, как в детские годы, пытался высмотреть рай.
Там, где море и небо в экстазе сливаются — видимо Рай.
В россыпях тысяч звезд, на немыслимой высоте я, как в детские годы, пытался высмотреть рай.
Только боги и только дети
Восходили в такие выси,
Выше крыши клубилось небо,
Выше неба была любовь:
Недоступная, неземная,
Уходящая в звездный холод,
Леденила чужие души,
Согревала уснувший город.
Иногда бывает: смотришь на хорошего человека и думаешь: «Эх, был бы я таким же добряком», а потом вдруг впадаешь в недоумение — а что, собственно, мешает?
Небо у человека не может отнять никакая власть. Оно, как и любовь, неподвластно земному притяжению, оно вне времени и вне пространства.
Без толку молимся,
Без меры согрешаем,
Спешим догнать, торопимся найти…
А стаи птиц сбиваются за краем
Ветров, и начинаются дожди.
А дальше — холод, стынь
И всё известно:
В снегах и вьюгах,
В бедах и во зле
Мы оставляем
Мир земной наш тесный -
И верим в рай…
Но горек рай небесный,
Когда
Такая стужа на земле.
Я много раз слышал слова «мне больно» от людей, которых бросили. Но то, что чувствовал я, болью не назовешь. Какая, к черту, боль? Больно, когда дубинкой по колену стукают, когда режешь палец, когда мизинцем об угол ударяешься. Но не то чувство, когда на душе тяжко. Будто булыжник в рот запихнули, а ты все пытаешься его проглотить, но не выходит. Вечно люди придумывают всякие дурацкие, не соответствующие реальности определения, а потом ты сталкиваешься с этим и думаешь: «Что? Что за бред? Какого хрена это называется «так», а не «сяк»?».
Невмоготу так тонко чуять жизнь, что даже океан в своем наречии вдруг говорит: иные рубежи не больше неба, легшего на плечи.
Столько путешествуя, она открыла для себя одну удивительную вещь: ни одни огни ночного города не сравнятся с красотой огней, освещающих родную землю. И даже звёзды на небе сияют ярче там, где твой дом.