Ловила ртом я этот мягкий пух,
А он, своевольный, таял не долетая до губ.
Ловила ртом я этот мягкий пух,
А он, своевольный, таял не долетая до губ.
И даже «досочник» и горнолыжник
Сегодня улыбаются друг другу.
Толпа от возбужденья языката,
Устремлены, и нет весенней лени,
А счастье — от рассвета до заката
Прожить, не вылезая из креплений!
— Как вы думаете, во что превращается снег, когда тает?
— Конечно в воду.
— Неверно! Он превращается в весну.
Нет, это голос русской зимы, — благодушно думает рядовой Грюневальд, — русского леса и степей. Голос бесконечной ночи, короткого и тусклого дня, похожего на вспышку сознания между двумя снами. Голос бескрайней земли и широких, как моря, рек…
Когда я потерял сознание... Я увидел снег, падающий с неба там, где я родился. Это так... нежно... и беспощадно...
Рано стареют женские губы,
Женская шея и женская грудь.
Рано стареют, становятся грубы.
Годы прожитые не зачеркнуть.
Миллионы снежинок кружатся, вертятся и все вместе напоминают накатывающие белые волны. Неужели среди них действительно нет одинаковых?