— Как вы думаете, во что превращается снег, когда тает?
— Конечно в воду.
— Неверно! Он превращается в весну.
— Как вы думаете, во что превращается снег, когда тает?
— Конечно в воду.
— Неверно! Он превращается в весну.
Когда нахмурилась весна,
И за какой-то грех
Рассыпал снегом сатана
Свой сатанинский смех,
Тогда не чей-то цвет сиял
Повсюду на кустах,
А белый ледяной оскал
Насмешки на устах.
Между тем пришла весна, прекрасная, дружная, без ожидания и обманов весны, одна из тех редких вёсен, которым вместе радуются растения, животные и люди.
Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.
Есть Юг, где перепутаны все времена года, все, там их только три, и только лето правдиво сполна, а зима поддельная, и осень без красоты, весна же там только призрак, длящийся краткую малость, и вот уже сон сожжен. А наша весна как медленная симфония, которая, зачинаясь неуверенными прерывными звуками, развивает все богатство напевов и расцветов, доводит красочно-певучую восторженность до ликующего опьянения, до забвеннейших мгновений, когда все птицы поют, все луга и леса в цвету и в любовных шепотах, все сердца радуются своей тайне, которую сладко отдать избранному сердцу в святости Пасхального поцелуя или в пронзенном сближенье языческого радения.
Не потому ли, что ребенок, еще не родившись, познает через мать такое богатство отъединенных царств, художественно законченную смену времен года, в нашей великой стране возникли такие писатели, равных которым нет на Земле, возникли поэты, которым дарованы сладчайшие и звучнейшие песни, возникли миллионы душ, которые умеют любить не только легкое удовольствие радости и счастья, но и великий искусительный восторг боли и страдания, восторг добровольной жертвы, который приводит к грозе и к радуге.
Как я долго ждал весны!
Холод,
Слякоть,
Снег -
В апреле!
Утром были чуть слышны
Робкие шажки капели…
Ждали мы,
Что весна нас порадует
И она нас,
И вправду,
Порадовала:
Сколько снегу за ночь нападало.
И всё падает, падает, падает…
Это прямо-таки нападение,
А точнее сказать — нападание:
Побелели дороги и здания,
Все деревья — как привидения…
Вот такое
У нас
Пробуждение
После долгого ожидания…
Когда я жизнь свою кляну
Я слышу шепот:
— Не спеши.
Ты у своей души в плену,
В плену у собственной души…
Нет, это голос русской зимы, — благодушно думает рядовой Грюневальд, — русского леса и степей. Голос бесконечной ночи, короткого и тусклого дня, похожего на вспышку сознания между двумя снами. Голос бескрайней земли и широких, как моря, рек…