Ты, как прокажённая, не чувствуешь боли, когда прикасаешься к горячему или холодному. Ты не чувствуешь вины, но это не значит, что ты невинна, это значит, что ты сгнила.
Ax, хуже рабства угрызенья совести!
Heu conscientia animi gravis est servitus!
Ты, как прокажённая, не чувствуешь боли, когда прикасаешься к горячему или холодному. Ты не чувствуешь вины, но это не значит, что ты невинна, это значит, что ты сгнила.
Почему я всегда попадаюсь на одну и ту же уловку? Почему всем всегда удается сделать так, чтобы я чувствовал себя виноватым? Может быть, я что-то не то говорю или что-то не то делаю? Наивность или тупость — какое из этих качеств во мне преобладает?
Пополам пощады, пополам!
Каждому из нас — своё спасенье,
Каждому — хоть капельку прощенья.
Оба виноваты. Пополам!
— Что ты чувствуешь?
— Вину. Я чувствую вину. И что бы я ни делал, каким бы беспомощным не был, как сильно бы я не запутался, эта вина... служит мне напоминанием.
Не все можно оправдать Клятвой, и не все можно искупить, а ты так неколебимо уверен в своей правоте, что вот-вот перейдешь черту, за которой нет пути назад. И то, что тебя ждет за этой чертой — ужасней всего, что ты себе представлял. От того, кем ты был, кого твои друзья могли любить и уважать — ничего не останется, лучшее в тебе будет кричать от боли, а худшее — стремиться приумножать эту боль. Разорванный пополам внутри самого себя, ты станешь катиться от плохого к худшему, стремясь удавить голос своей совести вместе с той половиной тебя, что еще жива; и когда тебе это удастся — будет готов еще один новобранец для Моргота.
— Самоедство, чувство вины ни к чему не приводят, а только мешают...
— Мешают чему?
— Измениться.
Это несчастный случай. Его жизнь оборвалась, наши – нет. Он словно размытый силуэт в окне дома напротив. Именно так я о нем думал, чтобы не свихнуться.
Иль в том была твоя невольная вина,
Что выдали тебя смущённых глаз признанья,
Что мне доверила ты честь без колебанья,
И в стойкости своей была убеждена?
— Ты его всё равно уже не вернёшь.
— Я всё исправлю!
— Ты ничего не сможешь исправить.
— Почему?
— Потому что ты ни в чём не виновата.
— А кто тогда виноват?
— Да какая разница!? Какая разница!?
Другие уводят любимых, -
Я с завистью вслед не гляжу.
Одна на скамье подсудимых
Я скоро полвека сижу.
И в тех пререканьях важных,
Как в цепких объятиях сна,
Все три поколенья присяжных
Решили: виновна она.
Я глохну от зычных проклятий,
Я ватник сносила дотла.
Неужто я всех виноватей
На этой планете была?