— Последнее желание?
— В Бангкоке какой лучший итальянский ресторан?
— О чем ты?
— Я подумал, что после того, как прикончу вас, ребята, мне не помешает хороший итальянский ужин сегодня вечером. Ну, знаете, спагетти болоньезе, бокал красного вина. А, что никто не любит итальянскую пищу? Какая досада…
— Это лев или бегемот?
— По-моему, лев.
— А на вкус как бегемот. Печенья со зверюшками?
— Нет, спасибо.
Утром я ничего не мог есть. Только выпил две чашки чаю с хлебом и маслом, с картошкой и сосиской. Потом пошел в школу.
– По крайней мере у вас приличные манеры, – говорит Эффи, когда мы заканчиваем главное блюдо. – Прошлогодняя пара ела всё руками, как дикари. У меня от этого совершенно пропадал аппетит.
Те двое с прошлого года были детьми из Шлака, и они никогда за всю свою жизнь не наедались досыта. Неудивительно, что правила поведения за столом не сильно их заботили. Мы – другое дело. Пит – сын пекаря; нас с Прим учила мама. Что ж, пользоваться вилкой и ножом я умею. Тем не менее замечание задевает меня за живое, и до конца ужина я ем исключительно пальцами.
Потом вытираю руки о скатерть, заставляя Эффи поджать губы еще сильнее.
— Я хотела обсудить ужин на нашу годовщину. Ты ведь помнишь об этом, правда?
— Когда это я забывал об ужине?
Дело не в том, что ты ешь: главное – есть с удовольствием и не дергаться. Мнительность убивает.
Вряд ли в наших краях вы найдёте кого-то, кому могут понравиться приключения. От них одни проблемы, ещё обед пропустишь!
— Индианочка, красавица с очень нежной кожей. Она вегетарианка и готовит мне индийские лепешки.
— Ты же их всегда ненавидел?
— Ей двадцать четыре и она танцовщица, я ем все, что она дает мне.
— Ты когда-нибудь бывал в кафе «Радуга»? Там правда очень дорого?
— Только если что-то заказывать.
Cлайд с цитатой