Не терплю всех лошадей, конечно, кроме моей старушки. Бог создал человека, чтобы он сам ходил по земле.
Видно этот безголовый всадник слишком много знает, если он и мёртвый мешает живым.
Не терплю всех лошадей, конечно, кроме моей старушки. Бог создал человека, чтобы он сам ходил по земле.
— Эй, парень! Если ты затянешь эту петлю, то получишь свинцовую пилюлю в живот! И вряд ли её переваришь... Что за ерунду вы затеяли, ребята? Вы слишком много на себя берёте.
— Какое Вам до этого дело?
— Этот парень — мой друг. А во-вторых, Зеб Стамп не потерпит подлости, хотя бы и в прериях Техаса.
— Он убил моего сына.
— А почему бы вам самому, мистер Пойндекстер, не затянуть верёвку на его шее, а? Тогда сделай это ты, Сэм Менли! Тебе не привыкать. Думаешь я не знаю, кто линчевал негра, когда у тебя пропало старое седло... Эй, Дик Мелон! Потяни верёвку! Ты ж ведь знаешь как это делается... Разве не ты, с Недом Спенсом и Билли Уильямсом устроили маскарад, нарядившись команчами, и угнали чужой скот, а повесили за это пятерых ни в чём не повинных индейцев? Привет, Шелтон! Есть возможность отличиться! Повесь, застрели, зарежь своего ближнего, и Техас будет гордиться тобой. Команчи уже давно ушли отсюда. Они уже за перевалом. То, что мустангер виновен, должно быть установлено законным судом.
— Плутон не сделал дурного... Он только спросил у мистера Колхауна, что такое случилось с его лошадью в ту проклятую ночь. Похоже, её загнали, бедную. О, масса Стамп! Он уж кнутом меня так отстегал, так отделал!..
— Вот что я скажу тебе, парень: что тебе дело до его... Какого цвета эта лошадка?
— Рыжая, масса Стамп.
— Ага... И у одной подковы не хватает половины?
— О! Массе Стампу всё известно!
— Прерия — это большая книга, парень. Надо только уметь читать по ней.
— Глаза масса Стампа всё видят. Даже след шмеля в воздухе.
Не подходите к ней, когда вас обуревают чувства. Гнев, нетерпение, страх... Любая человеческая эмоция препятствует эффектному общению с лошадью.
— Из всех созданий в этой округе самые занимательные — лошади. Ты интересуешься лошадьми?
— Да я их не различаю. И всех зову Плотвами.
— Скажите, такое обилие автомобилей приводит к улучшению или падению морали?
— К улучшению. Например, резко сократилось... конокрадство.
— Финбоу, ты знаешь, почему человек любит смотреть на лошадей? Это частица уходящего мира.
— Все мы — частица уходящего мира... Ты Йен и я, только не хотим признать это.
– Не то чтобы он не умел. Как вы говорите про лошадей?
– Опасны с обоих концов и коварны посередине. Мне не по душе чтобы разумное существо прыгало у меня между ног. Спасибо. Лучше дайте мне велосипед. На дворе 91-ый год. Уж лучше на воздушном шаре.
– Есть животное посговорчивее?
Ты, ты, ах ты, моя большая лошадка. Ты не то что женщина, похожая на раскаленную каменную глыбу. Или девчонка со стриженой головой, неуклюжая, как только что народившийся жеребенок. Ты не оскорбишь, и не солжешь, и все понимаешь. Ты, ах ты, моя хорошая большая лошадка!
В этой же прерии, где рыскают такие свирепые хищники, на её сочных пастбищах пасется самое благородное и прекрасное из всех животных, самый умный из всех четвероногих друзей человека — лошадь. Здесь живет она, дикая и свободная, не знающая капризов человека, незнакомая с уздой и удилами, с седлом и вьюком. Но даже в этих заповедных местах ее не оставляют в покое. Человек охотится за ней и укрощает ее.