Всадник без головы (1973)

— Плутон не сделал дурного... Он только спросил у мистера Колхауна, что такое случилось с его лошадью в ту проклятую ночь. Похоже, её загнали, бедную. О, масса Стамп! Он уж кнутом меня так отстегал, так отделал!..

— Вот что я скажу тебе, парень: что тебе дело до его... Какого цвета эта лошадка?

— Рыжая, масса Стамп.

— Ага... И у одной подковы не хватает половины?

— О! Массе Стампу всё известно!

— Прерия — это большая книга, парень. Надо только уметь читать по ней.

— Глаза масса Стампа всё видят. Даже след шмеля в воздухе.

0.00

Другие цитаты по теме

Не терплю всех лошадей, конечно, кроме моей старушки. Бог создал человека, чтобы он сам ходил по земле.

— Скажу вам по совести, Зеб Стамп...

— Зеб Стамп?

— ... не встречал такого плута, как ваш повар. Это несчастье какое-то. Вряд ли мне удастся продать вам этих птичек, если мы не утопим его сейчас же в реке.

— Но это уж слишком жестоко, мистер Стамп. А сколько же вы хотите?

— Да ни полпенни, мисс! С меня хватит взгляда Ваших милых глаз... и стаканчика мононгахильского виски.

Видно этот безголовый всадник слишком много знает, если он и мёртвый мешает живым.

Сам же прекрасно знаешь — мир жесток! Если не можешь изменить его — изменись сам!

Неограниченная власть в руках ограниченных людей всегда приводит к жестокости.

Люди не то чтобы жестоки или желают ранить ближнего, дело даже не в их глупости, но, по ее наблюдениям, в жизни обычного человека так мало сильных чувств, что, заподозрив их в чужой жизни, они ведут себя, как ищейки, почуявшие запах крови.

Геликон. В настоящей страсти должна быть капля жестокости.

Цезония. А в любви — чуточку насилия.

По словам своего дяди, Ник Петушок не стоил своей кровати и скормленной ему три раза в день еды — он был бездельником, лжецом и ни на что не годным лентяем. Отдавая должное дяде Ника, племянник стоил этих слов. Но его пороли до крови по крайней мере раз в день и дважды по воскресеньям, не важно, как бы мальчишка себя ни вел, и Ник не видел ни единой причины, чтобы меняться в лучшую сторону.

Когда я говорю «жестокая партитура», я имею в виду не внешние формы жестокости, вроде избиения (если это «ненатуральное» избиение, оно выглядит забавным, «натуральное» же избиение не входит в задачи театра), а ту жестокость, которая заключена единственно в том, чтобы не лгать. Ибо если мы не хотим лгать, если мы стараемся не лгать и если мы не лжем, то мы тут же, немедленно, становимся жестокими — это неизбежно.

«Пощады нет», — сказал тот, кто посеял хаос. И спустил псов войны.