— Финбоу, ты знаешь, почему человек любит смотреть на лошадей? Это частица уходящего мира.
— Все мы — частица уходящего мира... Ты Йен и я, только не хотим признать это.
— Финбоу, ты знаешь, почему человек любит смотреть на лошадей? Это частица уходящего мира.
— Все мы — частица уходящего мира... Ты Йен и я, только не хотим признать это.
Извозчичий кнут
все нахлестывает раз за разом
лошадь по спине —
звук бессмысленный и ненужный
на последнем пути к погосту...
А теперь он спутанный стоит,
Занесенный хлыст над ним дрожит...
Разорвать ремни не хватает сил,
Конь мундштук железный закусил.
Если б знать, что в будущем нас ждет,
Знать, куда табун коней несет.
Времени хлысты, подгоняют нас
Дали б нам с конем последний шанс.
Как ты мог оставить друга,
Помнишь, как жестокой вьюгой,
Кровью ран своих он тебя согрел,
Нес вперед и раненный хрипел.
Бились, бились волны за кормой,
Тихо таял берег твой родной
И морской прибой, зарево огня
Отражал отважный глаз коня.
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.
Так речной человек вновь не получил ответа на главный вопрос своей жизни. Он, строго говоря, вообще ничего в ней не понял. И впоследствии умер.
Возможно, муж прав. Его жизнь была просто пресной. У этих служанок жизнь кипит, а здесь тихо, как на кладбище. Каждому их нас нужен свой шестой этаж.