Бастилия! Срок заключения — лет сто!
— Фебре исполняет вашу волю.
— Он исполняет не мою волю, он сошел с ума.
Бастилия! Срок заключения — лет сто!
— Я не могу допустить, чтобы мои поступки имели вид, будто я продался вам.
— Ну и что, что продался? Вы затем и приехали в Париж, чтобы подороже продать свою шпагу, верную руку, изворотливый ум.
— Все так, но это было несколько раньше. А теперь у меня появились друзья.
— А что вы делали у господина де Тревиля?
— Я хотел вступить в полк мушкетеров.
— Почаще нанизывайте на шпагу людей кардинала и вас примут!
— Говорю же, я шел от любовницы.
— Так почему же ушел до рассвета?
— Настоящая любовь длится до утра.
— Будьте осторожней, Д’Артаньян, кто не со мной — тот против меня.
— Вы так могущественны, монсеньор, что быть вашим другом или врагом одинаково почётно.
Сударь, я очень люблю людей вашего склада, и, думаю, мне приятно будет впоследствии беседовать с вами, если, конечно, я не убью вас сегодня.
— Почему вы так разочарованы в женщинах?
— Это вы узнаете только после моей смерти. Но советую набраться терпения, потому что я намерен дожить до глубокой старости.
— Не-не-не-не, только не вино. [Д’Артаньян выбрасывает бочонок с вином для отвлечения внимания] Ну, что ж, вопрос снят. Как думаешь, сколько их?
— Не уверен, но явно больше двух. Мои боеприпасы снаружи.
— Да и мои тоже.
— Сколько их у тебя?
— Недостаточно. Твою мать!
— Когда ты осматривал помещение, ты случайно не...
— Нет, других выходов нет. И через окна тоже не выбраться.
— Конечно, зачем им давать нам преимущество.
— Хорошо. Вот обязательно его было выбрасывать?! Вокруг столько барахла, а тебе нужно было выбросить именно бочонок с вином, чтобы в нем наделали дырок, так держать! Я побывал в стольких боях, что даже не вериться, что я умру так, наблюдая, как остатки вина впитывает земля.