Гинтама (Gintama)

Другие цитаты по теме

С незапамятных времен женщины сражаются в битве между едой и красотой.

— Да ты хоть знаешь, что такое ответственность?!

— А мужчины сами знают? Удивительно, что в них находят женщины...

— Не беспокойся! Что касается женщин и осьминогов, то они всегда возвращаются, поджав хвосты.

— У женщин нет хвостов.

— Как и у осьминогов.

— Как меня можно судить, когда я управляю этой страной? Когда закон это я?

— Если мы не можем судить тебя на поверхности, посудим под ней. Женские слезы, пролитые в Ёшиваре по твоей вине... Кровь мужчины, которую ты пролил... Небеса могут простить тебя, но закон Ёшивары, «Гейша Смерти», не простит тебя.

Не важно, зима или весна, если я могу иногда быть рядом с тобой, как в этот день, и пускать ядовитый газ тебе в лицо, этого достаточно для моего счастья.

— Если обязанность наставника – взвалить на себя ученика с его болью, то в чём же тогда обязанность ученика? Стать настолько сильным, чтобы взвалить на свои плечи наставника. Легко, наставник. Я никогда не думала, что вы настолько легкий. Видите, наставник? [смотрит на луну]

— Да, вижу. Такую, какую никогда не видел... Прекрасную...

Да женщины просто ужасны. Прячутся за слоями макияжа. Мы вообще их настоящие лица когда-нибудь видим?

— Если обязанность наставника – взвалить на себя ученика с его болью, то в чём же тогда обязанность ученика? Стать настолько сильным, чтобы взвалить на свои плечи наставника. Легко, наставник. Я никогда не думала, что вы настолько легкий. Видите, наставник? [смотрит на луну]

— Да, вижу. Такую, какую никогда не видел... Прекрасную...

Мужчина редко понимает, как много значит для него близкая женщина, — во всяком случае, он не ценит ее по-настоящему, пока не лишится семьи. Он не замечает тончайшего, неуловимого тепла, создаваемого присутствием женщины в доме; но едва оно исчезнет, в жизни его образуется пустота, и он смутно тоскует о чем-то, сам не зная, чего же ему недостает. Если его товарищи не более умудрены опытом, чем он сам, они с сомнением покачают головами и начнут пичкать его сильнодействующими лекарствами. Но голод не отпускает — напротив, мучит все сильней; человек теряет вкус к обычному, повседневному существованию, становится мрачен и угрюм; и вот в один прекрасный день, когда сосущая пустота внутри становится нестерпимой, его, наконец, осеняет.

Выросший вне женщин, я воспринимал ее как яркое и редкое новогоднее украшение, трепетно держал в руках. И помыслить не мог-как бывает с избалованными чадами, легко разламывающими в глупой любознательности игрушки, — о внутреннем устройстве этого украшения, воспринимал как целостную, дарованную мне благость.

Весь мир может крутиться вокруг одной женщины. Если это твоя женщина. Упустишь, хоть кайся после, хоть молись, всё без толку... Женщина, как иная цивилизация, появляется ярко, исчезает внезапно. Потом сиди и выстраивай модель её существования по запаху волос на оставленной случайно заколке. Запечатлеешься ли ты в её памяти ярким болидом — это ещё вопрос. Возможно, она будет больше сожалеть об утраченной заколке, чем о тебе.