— Как меня можно судить, когда я управляю этой страной? Когда закон это я?
— Если мы не можем судить тебя на поверхности, посудим под ней. Женские слезы, пролитые в Ёшиваре по твоей вине... Кровь мужчины, которую ты пролил... Небеса могут простить тебя, но закон Ёшивары, «Гейша Смерти», не простит тебя.
Ибо источник человеческих законов — источник смутный. Прозрачная струя нравственной правды едва видна в нём под наносом других, чисто исторических элементов, выражающих только фактическое соотношение сил и интересов в тот или другой момент. Поэтому справедливость, как добродетель, далеко не всегда совпадает с легальностью, или правдою юридическою, а иногда находится с нею в прямом противоречии, как сознано самими юристами: summus jus — summa in juria.
Говорят, есть у Мира закон,
И в веках его смысл не теряется:
Всё, что было когда-то с тобой,
Словно в зеркале вновь отражается.
Если в Мир отдавал ты добро
И старался не вляпаться в подлости,
Возвратится обратно тепло,
Обойдут тебя беды и горести.
Ну, а если чужое забрал,
Жизнь отнимет во много раз большее,
Если судьбы калечил и лгал,
То в ответ не получишь хорошего.
— Если обязанность наставника – взвалить на себя ученика с его болью, то в чём же тогда обязанность ученика? Стать настолько сильным, чтобы взвалить на свои плечи наставника. Легко, наставник. Я никогда не думала, что вы настолько легкий. Видите, наставник? [смотрит на луну]
— Да, вижу. Такую, какую никогда не видел... Прекрасную...
... беззаконье грозит городу тучею бед,
Благозаконье же всюду являет порядок и стройность.
В силах оно наложить цепь на неправых людей.
Сгладить неровности, наглость унизить,
ослабить кичливость,
Злого обмана цветы высушить вплоть до корней,
Выправить дел кривизну, и чрезмерную гордость
умерить,
И разномыслья делам вместе с гневливой враждой
Быстрый конец положить навсегда, и тогда
начинает
Всюду, где люди живут, разум с порядком царить.
О правовых нормах наше правосудие, должно быть, кое-что знает, о практической целесообразности ему известно даже многое, что же касается истинной справедливости, то такие вещи его не интересуют вовсе.
Я не верю в Бога, я верю в земное правосудие, то есть в то, что все, что мы делаем — плохое или хорошее — обязательно вернется к нам. Вот в какое правосудие я верю.
— Я бы его сейчас прямо сразу кончил! Вы же видите — он играет у нас на нервах, как на гитаре!
— Надо укреплять нервную систему, ребята. Некоторые наши враги только на то и рассчитывают, что может быть у нас сдадут нервы. А мы, большевики, народ молодой — у нас нервы должны быть всегда в полном порядке.
— Но ведь сказано — «карающий меч революции»!
— Меч-то ведь он очень острый, Серёга, особенно если карающий... С ним требуется большая осторожность. Очень большая осторожность.
— Когда я ещё хотел поступать в уголовный розыск, у меня было такое представление, что здесь сразу кончают. Берут, и в случае чего, сразу кончают.
— Тогда ты ошибся Зайцев. Тогда тебе лучше всего было бы пойти в палачи!
Cлайд с цитатой